Консуляр-трибун Марцелл вошел в рубку бесшумно, как всегда.
– Здравия желаю, господин консуляр-трибун! – Лициний Катон вскочил, вытягиваясь по стойке «смирно», и молодцевато щелкнул каблуками. – Докладываю…
– Вольно, – махнул рукой Марцелл. Даже нарочито небрежное движение вышло у командующего точным и резким. Сухая ладонь рассекла воздух на манер сабли. – Отставить доклад: я все слышал. Назревает нештатная ситуация. Что ж, я подозревал это с самого начала. Дальнейшие переговоры я буду вести лично. Оставайтесь в рубке, мне может понадобиться ваша помощь.
– Слушаюсь, господин консуляр-трибун!
Марцелл подошел к пульту, но садиться в кресло не стал. Сухопарый, подтянутый, разменяв девятый десяток, консуляр-трибун двигался стремительней юноши. Язык не поворачивался назвать его стариком. Хотя коротко подстриженные волосы Марцелла давно приобрели цвет благородного серебра, энергии члена коллегии трибунов, наделенных консульскими полномочиями, завидовали молодые брюнеты-центурионы.
Трижды Марцеллу предлагали стать полным консулом, и один раз – императорским наместником на Юниусе. Военный до мозга костей, он всякий раз отказывался, утверждая, что без армии одряхлеет и умрет.
– ОДЦ Михра вызывает миротворческий контингент!
– На связи командующий миротворческими силами Гай Клавдий Марцелл. Что у вас стряслось?
Пауза. Словно континуум вдруг сделался вязким, и сигналу требовалось время – преодолеть сопротивление.
– На Михре, в северо-западном районе Кашмихана, зафиксированы аномальные природные явления, могущие представлять опасность для кораблей. В связи с этим просим…
– Кашмихан? Это рядом с нашей наземной базой?
– Э-э… Да.
– Что за аномальные явления? Точнее!
– Природа явлений… э-э-э… не установлена. Выбросы энергии… представляют серьезную опасность…
– Я в курсе, – фыркнул Марцелл, не скрывая презрения. – Кто-то наносит из космоса энергетические удары в одну и ту же точку. Пристреливает новое оружие. Координаты «мишени» нам известны, можете не беспокоиться. Мы не подставимся под удар. И вскоре разберемся с вашим «вольным стрелком».
– Э-э-э… есть нюансы. Около получаса назад проявилась новая аномалия. Крайне опасная. Возможно, особый тип флуктуации континуума. Просим вас изменить курс…
– Они темнят, – обернулся командующий к Лицинию Катону, отключив передачу звука, чтобы не услышали вехдены. – Флуктуация? В Кашмихане, на поверхности планеты?!
– Так точно, господин консуляр-трибун! Выглядит очень подозрительно! Они явно что-то от нас скрывают.
Марцелл кивнул.
– Вот и я так думаю.
– …проследовать по транссолярной траектории над плоскостью эклиптики в сектор за орбитой Хордада. Там удалиться от Хордада на расстояние, предусмотренное международными соглашениями. Даем азимут и координаты…
– Мне необходимо подтверждение. Свяжите меня с нашим военным советником на Михре, легатом Тумидусом.
Пауза была вдвое больше прежней.
– Сожалею, но это невозможно. Советник Тумидус пропал без вести.
– То есть как это – пропал?!
Лицо командующего, обычно бледное, налилось кровью. На скулах вздулись желваки. Казалось, главный миротворец сейчас шагнет через космос прямиком в ОДЦ и собственными руками придушит столько республиканцев, сколько успеет.
– Господин консуляр-трибун!
Нервный возглас штурмана-навигатора заставил обернуться обоих: и командующего, и офицера-координатора.
– В околопланетном пространстве Михра зафиксирована мощная энергетическая аномалия. Объект движется в нашу сторону на полусвете. Курс…
– Общую связь по соединению!
Катон метнулся к пульту; с разгону нырнул в рабочую голосферу, дублируя команды голосом.
– Есть общая связь!
– Всем кораблям соединения: боевая тревога!
В это время Юлия говорила по гиперканалу с профессором Штильнером. Профессор сиял бриллиантом короны: на Квинтилисе его встретили по высшему разряду. Резиденция наместника, прием в честь гостя, пресс-конференция… Не избалованный вниманием, Адольф Фридрихович расцвел и помолодел. Чисто выбрит, причесан, трезв, как стеклышко, он даже говорить стал вполголоса, значительным баритоном, вынуждая собеседника прислушиваться.
Штильнеру благоразумно «забыли» сказать, что шумиха вокруг него, а главное – революционное открытие профессора, крайне выгодны в первую очередь именно помпилианцам. Если расовые качества станут передаваться по наследству при смешанных браках – император и сенат Помпилии, в отличие от других энергетов-монополистов Галактики, не заинтересованных в наплыве ублюдков-конкурентов, будут теми счастливчиками, кого обрадует увеличение количества «людей с клеймом».
В смысле, тех, кто клеймо ставит.
Пятизвездочный отель «Эгерия», мобиплан с личным пилотом, внимание ученых мужей Квинтилиса, лаборатория, переданная в единоличное распоряжение Штильнера – профессор рассыпался в благодарностях, обрушивая на Юлию один неуклюжий комплимент за другим. Чувствовалось: он мало-помалу начинает принимать тщательно спланированный триумф, как должное.
В глазах блестело предчувствие звездной болезни.
Такие изменения устраивали Юлию. Ей был нужен уверенный в себе, даже слегка надменный гений, а не опустившийся пьяница-шарлатан. Еще немного, и Адольфа Фридриховича можно будет без опасений показывать по визору.
– Голубушка! Я жду не дождусь, когда мы с вами увидимся, и я поцелую вашу благословенную ручку! Если вам нужен раб, возьмите меня! Преданней слуги вам не найти…
Хорошо, что профессор от возбуждения не понимал, что говорит. В рабе Юлия не нуждалась. Зачем ей пустоглазый робот вместо талантливого космобестиолога? Да и взять Штильнера в рабы, возникни у помпилианки такое сумасбродное желание, она бы уже не сумела.
– Вы преувеличиваете, профессор…
С начала разговора, повинуясь неясному посылу, она сузила трансляционный луч и включила экранирующий режим. Близнецы-гематры по-прежнему оставались в рубке. Но профессор видел только Юлию. Все остальное скрывалось от него серой пеленой одностороннего конфидент-поля.
Зато дети хорошо видели Адольфа Фридриховича.
– Одну минутку, профессор…
Юлия повернулась к гематрикам. И еле сдержалась, чтоб не охнуть. Привези таких деток, скажем, на Шаббат или Таммуз, покажи их лидерам движения «За чистоту!» – и те без колебаний подтвердят: наши, стопроцентные! Прочь сомнения! В креслах сидели маленькие копии взрослых Шармалей, Луки и Айзека. Лица – маски из воска, глаза – бутылочные донца; предельная скупость движений. Все от матери, ничего от отца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
