Михаила Александровича отправили командовать полком в Орел. Наталье, жившей в Москве, запретили появляться в Орле, а Михаилу посоветовали не навещать Первопрестольную. Но в марте 1910 года Михаил сообщает царю, что они с Натальей ждут ребенка, и просит дать ей развод с Вульфертом. «Я хлопочу о разводе Натальи Сергеевны только из-за ребенка, – уверяет великий князь, – жениться же на ней, как я тебе уже сказал, я намерения не имею, – даю тебе в этом слово»[277].
Когда-то дядя Павел тоже просил развод для Ольги Пистелькорс и клялся, что не женится. Наученный горьким опытом Николай II не поверил брату и установил за ним слежку. Поначалу в шпионы завербовали адъютанта великого князя Анатолия Мордвинова и секретаря барона Николая Врангеля.
24 июля (6 августа) 1910 года Наталья родила сына, которого назвали Георгием, в честь любимого брата Михаила. К этому времени она уже добилась развода с Вульфертом. Георгия записали в метрике как сына неизвестного отца. В ноябре император подписал не подлежащий обнародованию указ Сенату: «Сына состоявшей в разводе Наталии Сергеевны Вульферт, Георгия, родившегося 24 июля 1910 года, всемилостивейше возводим в потомственное дворянское Российской империи достоинство, с предоставлением ему фамилии Брасов и отчества Михайлович»[278]. Брасово – поместье Михаила Александровича в Орловской губернии.
В октябре 1910 года Мордвинов сообщил министру двора Фредериксу, что великий князь собрался за границу, а в Вене к нему присоединится «известная особа». Нетрудно было догадаться, что Михаил с Натальей собрались обвенчаться в Европе, где можно найти священника, который не испугается Петропавловской крепости.
Неблагонадежных граждан в тогдашней России помещали под надзор полиции, гласный или негласный. Для великого князя Михаила Александровича сделали исключение – за ним следили и открыто, и тайно. Слежкой руководили лично министр двора Фредерикс и министр внутренних дел Столыпин.
В заграничной поездке Михаила сопровождал его завербованный секретарь барон Врангель. «Советую возможно менее утруждать великого князя Вашим присутствием в обыденной жизни, – инструктировал барона Врангеля барон Фредерикс. – Главная Ваша задача быть вблизи его высочества на случай надобности»[279]. Иными словами, на случай, если великий князь решит венчаться.
Не полагаясь на одного Врангеля, Столыпин направил в Европу секретных агентов и даже чиновника особых поручений Виссарионова, бывшего начальника особого отдела департамента полиции. Про террористов на время забыли, весь политический сыск империи был поднят на ноги, чтобы не допустить женитьбы великого князя.
Обложенный со всех сторон Михаил так и не смог повенчаться. Тем временем Николай II назначил его в Петербург командовать Кавалергардским полком. В столице великий князь пребывал под неусыпным надзором матери, которая, пожалуй, стоила всех филеров вместе взятых. Осенью 1911 года он снова собрался за границу. Вслед за ним должна была отправиться Наталья.
Генерал Герасимов, один раз уже проявивший расторопность, получил задание ехать в Европу и во что бы то ни стало помешать браку. Ему дали право – в случае, если Михаил будет венчаться в церкви, – «подойти к нему, от имени государя объявить его арестованным и потребовать немедленного выезда в Россию». А управляющий Министерством иностранных дел Нератов объявил всем российским посольствам, консульствам и миссиям, что Герасимову, который командирован за границу для недопущения брака Михаила Александровича, нужно оказывать всяческое содействие. Такое публичное распоряжение, да еще пущенное, можно сказать, по всему миру, конечно, было крайне оскорбительным для великого князя.
В Париже в распоряжение Герасимова поступили лучшие заграничные филера во главе с заслуженным агентом по фамилии Бинт. «За великим князем удалось установить точное наблюдение – не то консьержка, не то кто другой из служащих их дома давали сведения о внутренней жизни, – вспоминает Герасимов. – При всех поездках и выходах великого князя сопровождали агенты. Особенно обязаны они были следить за посещением великим князем церквей. Если бы в церковь отправились одновременно и великий князь и госпожа Вульферт, агенты должны были немедленно сообщать об этом мне, и я должен был мчаться, для того чтобы выполнить высочайшую волю относительно ареста великого князя»[280].
В начале октября 1912 года в Спале – охотничьем замке в Беловежской пуще – у цесаревича Алексея случился страшный приступ гемофилии. Все были уверены, что дни наследника сочтены. Великий князь воспринял это известие как сигнал к действию. Если Алексей умрет, он, Михаил, вновь станет наследником. И тогда о тайном браке можно забыть – его будут охранять днем и ночью. Более того, ему вообще не дадут видеться с Натальей.
У Зощенко есть рассказ «Как Ленин перехитрил жандармов». Ленин – сущий ребенок, а его хитрость – ерунда в сравнении с тем, как «перехитрил жандармов» великий князь Михаил Александрович. К сожалению, неизвестно, кто разработал эту хитроумную комбинацию. Явно не простодушный Михаил.
14 (27) октября, находясь в немецком курортном городке Киссинген, великий князь объявил сопровождающим, что едет в Канны, и заказал билеты до Парижа. В Каннах имелась русская церковь, и полицейские агенты решили, что именно там Михаил собрался обвенчаться. Герасимов помчался на Лазурный берег, а агент Бинт взял билет на тот же парижский поезд, что и Михаил. В последний момент великий князь сказал спутникам, что на поезде поедут они, а он с Натальей отправится в Канны через Швейцарию и Италию на автомобиле.
Герасимов дожидался Михаила в Каннах, Бинт ехал на поезде вместе со свитой и багажом, а великий князь тем временем добрался на машине до Вюрцбурга, пересел на поезд и рванул в Вену. Там они с Натальей обвенчались в сербской православной церкви Святого Саввы и приехали в Канны уже мужем и женой.
Через две недели Михаил сообщает о свадьбе царю. Уверяет, будто лишь мысль, что из-за болезни Алексея его «могут разлучить с Наталией Сергеевной», заставила его обвенчаться с ней. Зачем-то клянется, что «не действовал ни под чьим давлением», а «Наталия С. никогда со мной об этом не говорила и этого не требовала», чем только убеждает Николая II в обратном. «Я знаю, – заканчивает он, – что меня ждет наказание за мой поступок, и заранее готов перенести его, только одно прошу тебя: прости меня как государь, перед которым я нарушил формальный закон, и пойми меня как брат, которого я горячо люблю всем своим сердцем»[281].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
