Читаем без скачивания Совсем не прогрессор - Марик Лернер

Тут она крепко выругалась, отчего Сашке не удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Очень уж фразочка выпала из облика интеллигентной высокодуховной учительницы.

— Чего только от мужиков не наберешься, — извиняющимся тоном объяснила, правильно поняв его удивление, — тридцать с лишним лет в сплошном мужском коллективе под бессменным руководством бывших офицеров.

Она слабо улыбнулась.

— Вот ты точно родился не для армии. Знаю, знаю, — опять отмахнулась, не дожидаясь возражений, — служить — правильно и долг каждого гражданина. Но не всю же жизнь! Да ты еще читать не умел, а любимым занятием было ковыряться в розетках, утюгах, плитках и выключателях. Не ломал — чинил. И ни разу не ударило током. А подрос и более серьезными вещами занялся. Это ж надо было видеть довольную рожицу, когда очередной не желающий включаться прибор начинал работать. Есть люди — стоит им подойти к той же ЭВМ, и она начинает барахлить. А есть Саша, которого электроприборы обожают и принимаются послушно вертеться или что им там положено делать. И дать такого уникума засунуть в общевойсковое училище, и чтоб он потом гонял придурочных солдат по плацу?! Вот уж нет! Плох тот учитель, который не способен подсунуть более сложную, развивающую задачу. Чистый ремонт ЭВМ уже не интересен, подавай возможность разобраться в программах. А там и английский, — она совсем по-молодому подмигнула, — очень к месту. Такой энтузиазм у тебя проснулся к изучению!

Она замолчала, задумавшись. Сашка терпеливо ждал — страшно не хотелось несвоевременным вмешательством сбить с мысли.

— Наверное, я слегка сдвинулась к старости, — тихо сказала Ксения Юрьевна, — у меня никогда не было детей, и поэтому в каждом выпуске, все годы, были мальчики, которых я выделяла. Некоторые мне даже пишут. С праздниками поздравляют, но давно своя отдельная жизнь. Знаешь, учителя редко помнят всех. Вот залетчики или отличники в памяти остаются. А остальные проходят общей массой. А ты не лез ни в какие рамки. Как затмение на меня нашло. Вдруг у меня появился не просто любимчик — сын, за успехами которого так здорово наблюдать и помогать ему. Не по обязанности, не из чувства долга. Просто хотелось. В шестнадцать лет вы уходите из привычного мира в большой. И если честно, не так уж неправ Денис, пусть даже он вечно перегибает с этими рукопашным и ножевым воспитанием.

Сашка в душе обрадовался. Еще кусочек мозаики удачно встал на свое место. Вот он, Денис Григорьевич, — нарисовался. И подтверждение налицо. А учил не зря. Предпочтительнее кормить червей другими. Пригодилась наука.

— Лучше уж в Суворовское, — продолжала говорить Ксения Юрьевна. — Очень трудно детдомовцам переходить в самостоятельную жизнь. Свои двенадцать метров по закону в коммуналке или в общежитии всегда получат. Зарплата для только начинающих работать не слишком большая, да проблема не в этом. Они привыкли жить на всем готовом. Есть сытно, регулярно меняли одежду. Донашивать за старшими, как в нормальной семье, считается западло.

И ведь не замечает, отметил повторно. Нормально для нее звучит. Воистину набралась в соответствующей среде неблагопристойных выражений.

— Деньги моментально исчезают неизвестно куда, и через неделю они уже не представляют, на что купить еду. Кто приспосабливается со временем, кто нет, но переход для большинства жуткий. Все новое и незнакомое. А армия — тот же детдом. К режиму привыкли, и он не удивляет. Побудка, зарядка, мытье, завтрак, учеба-работа, обед, сон, личное время, ужин, телевизор и отбой. Ничего нового. Требования одинаковы для всех, только называется это умным словом «устав». Кормят, поят, еще и платят. Прекрасный выход. И пользы для страны много больше, чем от ворующего или пьющего. И тогда я составила план. — Она тихонько засмеялась. — На долгие годы вперед. В Новосибирске есть специальное техническое училище, дающее профессию. ЭВМ и программирование. После него на факультет информатики в НГУ берут без экзаменов. Училище работает как подготовительное отделение университета, и учат там всерьез. А у меня тетка жила здесь. Выбила комнату тебе и себе. И помогла на первых порах.

— А Денис Григорьевич?

— Да не зверь Кузнецов, помог. Мы хоть и ругались вечно, да по делу. Он мужик правильный. Пусть я и женщина, но чрезмерного гуманизма в воспитании не одобряю. И в твоем отношении тоже, — после паузы сказала. — Если ребенка не наказывать за проступок, ничего хорошего из него не выйдет. Главное, наказание должно соответствовать преступлению. Быть справедливым и не преувеличенным. Без строгости нельзя: вмиг на шею сядут и ноги свесят. С тобой мы тоже ругались, но ведь без злости?

Сашка кивнул, соглашаясь. А что ему еще оставалось.

— А потом сработало твое воспитание, — сказала Ксения Юрьевна с тоской. — «Восемнадцать мне — уже и не учиться, а служить положено». На все плюнул и ушел. Вот и все мои планы…

Сашка сел с ней рядом на кровать и осторожно обнял за худенькие плечи. Жутко тонкие косточки. Чуть нажать — и сломается.

— Простите меня, — сказал искренне, — за все. За то, что забыл… писать, за то, что повел себя по-дурацки. За то, что не ценил заботы.

— Ладно, ты меня тоже извини. Выпила, лишнего наговорила. Иди к себе. Я там ничего не трогала, пыль иногда вытирала. Если что понадобится, стукнешь в стену.

Она машинально показала, в какую. Не придется теперь искать. Соседняя комната.

Точно такая же двенадцатиметровая комната с большим окном. Кровать с железной сеткой и, между прочим, застеленная. Пыль она иногда протирала, ага. Чистота не хуже операционной. Шкаф, в котором обнаружился не слишком богатый гардероб. Рубашки оказались маленькими. Нарастил мускулатуру.

Стол, стул. Роскошных кресел, ковров и телевизора не наблюдалось. Холодильника тоже. Где он держал продукты? Похоже, по знакомству у Ксении Юрьевны. Зато на столе стоял приспособленный под экран маленький телевизор, и под ногами прекрасно знакомый металлический ящик. В Верном оставил точь-в-точь копию. Не просто самоделка из собранных неизвестно где деталей, руки автоматически сработали. Со стороны незаметно, но ему-то почерк виден. Даже стоит соответствующим образом, чтобы удобно было. Оказывается, старая привычка.

Сашка проверил провода и воткнул штепсель в розетку. Три с лишним года простоял. Сейчас пойдет дымок, и все. На удивление, все нормально поднялось. Проверил выход на сцепление — работает!

Он замер, пытаясь сообразить, как можно быть таким тормозом. Игорю и Гале почту сделал, а про себя так и не задумался. А ведь он не может не иметь своих данных. Уставился поверх экрана и разрешил рукам самостоятельно трудиться. Не в первый раз выезжает на чистых рефлексах. Ты ни черта не помнишь, а тело прекрасно знает, как с ножом обращаться. Клавиатура ничем не отличается в этом смысле.

С интересом проверил результат. В окошко «пароль» забиты четыре цифры и две буквы. Нажал «ввод». Есть!

Теперь надо сообщить домой о своем прибытии и кое-какие подробности. Гораздо лучше, чем на почту бегать. Сообщение выскочит прямо на экран и примется звенеть не хуже будильника — Галя не пропустит.

— Саша? Низин? — спросил неуверенно выскочивший ему навстречу из-за очередного поворота в коридоре полный тип в толстенных очках и форменной студенческой одежде. Смотрелось, в отличие от задуманного неведомыми любителями стандарта, плохо. Брюки неглаженые, ботинки нечищеные, на рубашке подозрительное пятно.

— Я, — мысленно тоскуя, сознался. Это еще кто на голову свалился? Щас окажется лучший друг и примется вспоминать былое. А ты поддакивай и мечтай сбежать от слишком говорливого.

— Я — Страка, Павел, — услужливо сообщил очкастый толстяк. — Ты что, не узнал? — В голосе был странный акцент.

— Давно не виделись, — постаравшись радостно улыбнуться и протягивая руку, сказал Сашка.

Года три точно. С такими линзами ему не в армии служить, а изображать умного в стенах высокой науки.

— Хоть один шутник за время моего отсутствия удержался от неправильного произношения фамилии? — поинтересовался.

— Я давно привык, — грустью в голосе подтвердил догадку Страка. — Наверное, ты единственный не упражнялся в остроумии. Всегда по имени называл.

— А это не по доброте душевной. Всю жизнь помнил — могли и меня в детдоме наградить замечательной фамилией. Накладал или Пивко. Низин, конечно, лучше звучит.

Сказал и сам удивился, откуда выскочило. Павел — чех, и те, кого он назвал, тоже. Для них абсолютно нормальные фамилии. Вроде спортсмены какие-то.

— Ты давно вернулся? А почему не зашел?

Интересно, куда и зачем, подумал Сашка с каменной мордой.

— Призвали в октябре, — неопределенно сказал вслух, — дембельнулся в декабре. Что мне тут раньше было делать. А сейчас документы принес. Поступать собираюсь.