– Если бы я по-прежнему жила с вами, вряд ли бы мне понравилось, – заметила Кристиана со смехом. – Я бы умерла от жажды в этом море мужского внимания. Морван наверняка громогласно запретил бы всем даже приближаться ко мне.
– Но теперь он уже не волен тобой командовать. Ты должна навестить нас, – стала уговаривать Джоан, заплетая длинные волосы Кристианы в косы и укладывая их вокруг головы. – Приезжай, пока не ушли корабли, пока во дворце весело.
– Я замужем, Джоан. Мое место теперь здесь.
– Но ты же можешь приехать на несколько дней, правда? Мне тебя не хватает. Приезжай хотя бы на Пасху. И захвати с собой Дэвида.
Кристиана вспомнила пышные пиры и турниры, которые проводились при дворе на Пасху. Приятно было бы посетить их в качестве взрослой дамы, а не ребенка.
Тем же вечером она рассказала Дэвиду о приглашении Джоан. Они сидели наверху, где она под руководством мужа училась писать по-сарацински.
– Что ж, съезди, если тебе этого хочется, – проговорил он.
Она уставилась на коробочку с песком, в которой выводила палочкой буквы. Они были женаты пять недель, и Дэвид ни разу не сопровождал ее во дворец, даже когда она отправлялась на обед.
– Джоан обещала договориться о покоях для нас на несколько дней. Как ты думаешь, мальчики не будут возражать, если мы Их покинем на Пасху?
– Домочадцы могут отпраздновать и без нас.
– Значит, ты согласен?
– Дело в том, я должен уехать из Лондона.
– А если бы не это, ты все равно бы отказался?
– Ты жила в том мире и сейчас живешь им, и я не стану лишать тебя этого. Но я там чужой. Не хочу быть выскочкой, который проникает во дворец, держась за шлейф жены.
Значит, их совместные визиты во дворец невозможны? Его откровенное признание огорчило Кристиану. Она скучала по мужу, когда бывала в Вестминстере. Душа ее не принимала участия в веселье, а оставалась здесь, с ним. Иногда Кристиана вдруг поворачивалась, чтобы поделиться с ним каким-то наблюдением или пошутить, и каждый раз удивлялась, что его нет рядом.
Кристиана любила поездки во дворец, но ей всегда не терпелось вернуться к Дэвиду и рассказать ему новости и сплетни. Похоже, ничто не способно порадовать ее, если она не сможет поделиться этим с ним.
Кристиана взглянула на мужа, задумчиво смотревшего на огонь. Хотя он целыми днями был занят, у нее создалось впечатление, как будто он все время чего-то ждет. Она всегда бывала так счастлива видеть его, что невольно сразу бросалась ему навстречу, а он, смеясь, подхватывал ее на руки и целовал. И его возвращение домой к обеду, и каждый вечер, проведенный вместе, наполняли ее спокойствием и умиротворением, словно с его уходом она делала глубокий вдох и выдыхала только тогда, когда он оказывался рядом. Он был душой этого дома, его сердцем. Его присутствие создавало ощущение безопасности, уюта и тепла.
– Мне нужно поговорить с тобой об этой поездке.
– Ты уедешь надолго? – спросила Кристиана, возвращаясь к своим буквам. Она не представляла, как сможет жить без него, особенно ночами.
– Возможно, недели на две, а может, и дольше.
– А з какие края?
– На запад. Королю донесли о мошенничестве среди королевских поставщиков. Он попросил меня разузнать подробности, прежде чем начнется официальное расследование.
Еще одно одолжение для Эдуарда? Да, этими тайными поездками можно объяснить любое отсутствие.
– Ты впервые уезжаешь после нашей свадьбы.
– Поэтому мы и должны поговорить. Все поездки в какой-то степени опасны. Я должен кое-что объяснить тебе перед отъездом.
Она резко вскинула голову. Его взгляд был спокоен, но она многое узнала о нем в эти последние недели. Он перестал быть для нее совершенной загадкой. Сейчас в его глазах она заметил* легкий налет тревоги. Необъяснимая тревога немедленно охватила и ее.
– Я тебе оставлю ключ от ящика в кабинете. Там деньги. И еще покажу тебе сундук, где хранятся документы на все наши владения. Торговые счета находятся в лавке. Эндрю тебе объяснит. А если вдруг понадобится помощь, можешь рассчитывать на Джона Константина. – Дэвид помолчал. – Он – мой душеприказчик.
Кристиана все же сумела вывести еще одну букву.
– Ты едешь всего лишь разбираться со сборщиками.
– Ты должна быть ко всему готова. Я видел слишком много женщин, которых несчастье заставало врасплох.
– Я не хочу об этом говорить.
– Я тоже, но придется.
Она сжала зубы и попыталась отогнать страшную догадку. Куда он едет на самом деле? По-видимому, в какое-то очень опасное место, и поручение у него крайне рискованное.
Связанное с Эдуардом? Ей хотелось верить в это, но в голове все время вертелись Франс ван Хорст, потайной коридор и французский аристократ, встречавшийся с Дэвидом.
Он следил за ней тем знакомым ей взглядом, который обычно подмечал слишком многое. Неужели он и сейчас читает ее мысли?
Нет, она, конечно, ошибается. Все это глупые домыслы. Но ведь он знал о Бордо?..
Нет, это невозможно. Ни золотом, ни серебром не подкупишь Дэвида. Алчность не в его натуре.
– Думаю, что с помощью Джона я справлюсь, – сказала она. – Не беспокойся об этом.
– Если со мной вдруг что-нибудь случится, можно продать лавку. В этом тебе поможет Эндрю. А мальчиков определят к другим торговцам.
– А меня, Дэвид? Мне тоже найдут нового хозяина?
– Никто не властен над твоей жизнью. Но тебе, несомненно, будут советовать вновь выйти замуж и объединить твои владения с владениями другого торговца.
– Ты тоже советовал это женщинам в подобных ситуациях?
– Случалось. Но ты, разумеется, прекрасно обойдешься без этого. Ты будешь очень богата.
Он говорил это так, словно надеялся успокоить ее. Мол, богатая овдовевшая благородная дама сможет найти мужа, достойного ее. Неужели он способен так легко отдать ее другому мужчине?
– Полагаю, что все владения на мое имя оформлены должным образом? И денег хватит, чтобы купить новые земли? Ну, тогда я, наверное, вообще больше не выйду замуж.
Он протянул руку и погладил ее по щеке.
– Мне не хотелось бы думать, что ты проживешь свою жизнь в одиночестве.
– Давай будем откровенны, Дэвид. Если ты умрешь, твои чувства уже не будут иметь никакого значения. Ну что, мы закончили с этой мрачной темой? Когда ты уезжаешь?
– Через два дня.
В Великий четверг. Джоан сказала, что, судя по слухам, флот отправится во Францию вскоре после Пасхи. Два дня и потом еще две недели в пустом доме. Она знала, что какая-то часть ее просто перестанет существовать. Может быть, навсегда. Она не хотела верить в это, не могла мириться с такой возможностью. Но что поделаешь, он считал своим долгом предупредить ее. Он не стал бы говорить об этом, если бы опасность была невелика.
