танце.
Медленно обернувшись, Долинская уткнулась носом в приятную на ощупь ткань светло-зеленой рубашки. Она уже знала, что рукава закатаны до локтя, обнажая жилистые крепкие руки, что верхняя пуговица расстегнута, а на груди должен был висеть подаренный ворожеей оберег. Оберег, который лежал у нее в комнате на тумбочке.
Конечно, это была не ее комната. Не ее дом и даже уже теперь не совсем ее мир, но сути это не меняло. На данный момент уютный жилой чердак особняка Илоны и Богдана служил личным пространством для нее и Вики.
— Сережа… — прошептала Кира, делая глубокий вдох. При этом, она не убрала лица от его груди, чтобы максимально наполнится запахом такого нужного ей человека. — Сережа, — приподнявшись на цыпочки, Долинская стиснула Краснопольского в объятиях.
Все еще не веря до конца в происходящее, она открыла глаза. В паре метров от них, за спиной Сергея, стоял Он — тот, на чью личность пролил свет Велес.
— Я же обещал, — тихо проговорил жнец.
— Спасибо, — ответила Кира одними губами, уверенная, что, как и прежде, его никто не видит.
— Не знаю, кто твой друг, — проговорил вдруг Сергей, — но я чертовски ему благодарен.
Долинская медленно отстранилась от Краснопольского. Взглянув на жнеца, она перевела полный непонимания взгляд сначала на Сергея, а затем повернулась к Велесу.
— Видимо, он решил, что пора показаться и остальным, — пояснил бог, кивая в сторону облаченного в неизменную черную мантию жнеца.
— Это что, наш препод? — указал Краснопольский на Велеса, внимательно рассматривая собеседника Киры.
— Я все тебе объясню, — пообещала она, — но позже, ладно?
— Хорошо, — кивнул Сергей.
За что Кира ценила Краснопольского, так это за способность не докучать вопросами и требованиями расставить все точки над «Ё» здесь и сейчас. Он был одним из немногих, кто умел ждать и потом терпеливо слушать.
Спустя около получаса, когда радость от неожиданного спасения Краснопольского улеглась, все собрались в гостиной особняка. Здесь, где Илона накрыла низкий столик, что поставили перед софой, начался долгий и очень серьезный разговор.
— Каждая дата внеплановой жатвы, — проговорил вернувшийся с довольно толстым манускриптом Витольд, — совпадает с каким-либо стихийным бедствием. Землетрясения и цунами, извержения вулканов и массовые лесные пожары, эпидемии внезапно вспыхнувшие в самых разных точках земного шара.
— Урожай? — повернулась Кира к Велесу. — Ты говорил про эти сборы урожая, да?
— Именно, — кивнул бог, наклоняясь над столом, чтобы перевернуть очередную пожелтевшую страницу, где были выведены бесконечные ряды букв и цифр — имена погибших и даты их смерти.
— То есть, — подала голос Забельская, — каждый раз, когда в нашем мире случается какая-то лажа — это не просто так? Любой природный катаклизм вызван этой сучкой, которая проводит жатву?
— Не надо так, — одернула ее Кира, кожей чувствуя, что не стоит отзываться о Моране в таком тоне. Да, богиня не особо нравилась ей, но она оставалась богиней и — с этим нужно было считаться.
— Она убила двоих наших, чуть не заграбастала Сергея, — принялась загибать пальцы Вика. — Я буду называть ее так, как захочу!
— Не стоит злить ее еще больше, — поддержал Иван Киру. — Мы и так рискуем каждую минуту, пока находимся здесь. Она может прийти за любым из нас.
Стоящий чуть в сторону Богдан снисходительно усмехнулся. В его глубоких темных глазах заплясало самое настоящее пламя — словно языки костра отражались на глянцевой черной поверхности.
— Пока вы здесь, — пояснила Илона реакцию своего возлюбленного, — вам ничего не угрожает. Эти стены прекрасно охраняются, поэтому можете не бояться.
Кира не сразу поняла, о чем вела речь Илона. Ее знания о сущностях, что жили параллельно с людьми, были пока еще крайне необширны. Долинская даже подумать не могла, что Домовой или Леший могут противостоять самой Моране. Тем не менее, каждый из них делал это каждый день, стоило им появиться на пороге особняка.
— Хозяйка права, — кивнул Велес. — Только благодаря ему вы все еще живы, — и указал на Домового.
— Серьезно? — усомнился Краснопольский, который прекрасно осознавал, что такое Морана. Именно поэтому он не поверил даже Велесу.
За то время, что провел рядом с ней, Сергей успел кое в чем разобраться. Изображая отстраненность и покорность ее воздействию, по каким-то причинам он не поддавался чарам богини. Она мало обращала на него внимание, что спасло от неловких ситуаций и позволило стать свидетелем кое-каких моментов. Например, ее разговора со жнецом… Как так вышло, что он смог сохранить ясность разума, Краснопольский понятия не имел, но факт оставался фактом.
Нужно ли говорить, что Сергей едва справлялся, чтобы не свихнуться от страха? Да, он — взрослый мужик, но боялся, как дитя! И вряд ли кто-то имел право осудить его за это.
— Взгляни, — указал Велес на окно.
Все, включая и Сергея, обратили взгляды в нужном направлении. На короткий миг создалось впечатление, что шторка спокойствия и мирного пейзажа за стеклом резко была отдернута в сторону. За пределами особняка вдруг поднялся оглушительный ветер, который кружил в воздухе до ужаса отчетливые острые на гранях снежинки и… витиеватые размытые полосы черно-серого цвета. Последние извивающимися лентами опоясывали дом, окрестности и все, что находилось в зоне досягаемости. Полупрозрачные черные змеи из дрожащего воздуха ползали по земле, стелились холодным туманом…
Богдан шевельнул рукой, и все исчезло, словно и не было ничего.
— Не нужно его пугать, — подала голос Кира, взглянув на Домового, который с угрюмым спокойствием буравил взглядом Краснопольского.
— Не нужно в нем сомневаться, — в тон ей ответила Илона, останавливаясь за спиной Богдана.
— Полно вам, — осадил их Велес, мгновенно понимая, что назревает конфликт интересов и любовных симпатий. — Не до этого сейчас.
— Я зря тащил все это?! — с негодованием воскликнул Витольд, который явно был оскорблен тем, что его старания никто не оценил по достоинству. — Умеешь ты перетащить на себя одеяло, — фыркнул в сторону Домового.
— Упаси Велес оказаться с тобой в подобной ситуации, — желчно отразил удар Богдан.
— Вот я бы тебя… — начал было Витольд, — приласкал, — хмыкнул, слегка сдав назад под гневным взором Велеса, которому явно наскучило наблюдать, как эти двое принимались бодаться, едва представлялась возможность.
Вопреки тому, что уже много сотен лет
