– Как долго я ждал тебя, как долго я хотел тебя. – Хит опрокинул тело Люси навзничь и коснулся губами райского мыска между грудями. Безумная жажда любви охватила его, затуманила голову, в беспорядочной путанице перемешала мысли. Всякая предосторожность была отброшена в сторону, остались только желания и настойчивые требования изголодавшейся плоти. Его мускулистые руки сливались с ее нежными, мягкими ручками, его губы упивались вкусом ее кожи. Она была ему достойным противником – сражалась с ним, противилась ему, чинила несчитанные препятствия на его пути, перевернула весь его мир вверх дном, чтобы ныне покориться и замереть в его объятиях. Раньше это была недосягаемая мечта, плод его воспаленного воображения, а сейчас – это страсть, и в этот миг ничто не в состоянии обуздать его. Он не намерен больше ждать и медлить. Это звездный час Хита Рэйна. Сегодня ставка – его жизнь, и он либо возьмет Люси, либо умрет от любви.
Когда горячие, вездесущие губы любимого прильнули к ее соску, Люси задохнулась от волны жара, прокатившейся по спине. Сначала языком Хит нежно поиграл с самым кончиком соска, после чего зубами осторожно захватил сморщенную кожу возле него и слегка потянул. Новая волна захлестнула Люси, изогнула все ее тело; плотский огонь рвался вниз, и она уже ощущала его пульсирующее движение в районе лона, между бедрами. В изнеможении, охваченная и сотрясаемая неукротимым вожделением, неясно осознавая, что с ней происходит, Люси позволила Хиту раздвинуть ее колени. Господи, что же он делает с ней? Целует ее тело, лаская его языком, опускается все ниже и ниже. Вот его руки поглаживают ее бедра, а это уже губы мягко покусывают наружную сторону бедра. Вот его голова зарывается между ее коленями, и поцелуи скользят выше, еще выше… Что это?!
– Хит, Хит, подожди, не надо…
– Тише, Син, все хорошо, позволь мне… – Он целует нежную кожу на месте сочленения ноги и лона и припадает к входу в запретную пещеру, прикрытому темным треугольником вьющихся волос. Его язык еще сильнее распаляет вожделение: пожар плоти нашел свою добычу – крошечный, едва доступный, потайной комочек обнаженных нервов, он бьется в неистовстве, он растет, увеличивается… Колени Люси дернулись, подтянулись к животу, ноги уперлись в кровать. Хит бережно подсовывает руки под ее ягодицы и приподнимает тело, наклоняя голову к манящему лону жены.
Люси стиснула зубы; голова ее откинулась в сторону. Собственное сознание, впрочем, как и ее тело, уже не принадлежало ей полностью, оно витало где-то рядом, отказываясь фиксировать все, кроме реальности чувственных ощущений – искусных, изощренных движений языка и губ Хита. Ее ягодицы в его ладонях напряглись, стали упругими, плотными, словно налитые, созревшие плоды. Чувство наслаждения охватывало Люси, как вино наполняемого сосуда оно стремительно двигалось вверх, и вдруг, словно дойдя до высшей точки, блаженство выплеснулось через край и растеклось бурным потоком эмоций.
Тяжело дыша, Люси плыла по теплому морю приятной неги. Она была опустошена и слишком слаба, чтобы сопротивляться напору его крепкого тела.
– А теперь расслабься, не напрягайся, Син, – донесся до нее приглушенный шепот мужа. – Я буду осторожен. Я хочу полюбить тебя всем телом.
В полузабытьи Люси инстинктивно расставила ноги – помочь Хиту; она не понимала, что он творит с ней. Внезапный толчок, и… вдруг нечто вторглось в ее тело. Резкая боль обожгла замутненное сознание: это Хит, он проник в нее, в Люси! Жадно хватая ртом воздух, она встрепенулась, еще шире развела ноги, и Хит воспользовался этим движением, проникая все глубже и глубже. Он шептал ей что-то ласковое, ободряющее, но Люси не слышала его, она внимала только чувству обжигающей боли. Она попыталась выскользнуть из-под него, но сильные руки Хита придержали ее дрожащее тело, а голос, успокаивающий и почему-то слабый, уговаривал ее:
– Синда, милая, ты так прекрасна… Я знаю, что ты чувствуешь… Я знаю, что это должно быть так. Тише, Син, обними меня…
Он крепко прижал жену к себе и, задавая ритм движений, повелел ей следовать этому темпу. Неукротимый, без остатка предавшийся страсти, – таков был подлинный Хит Рэйн, безжалостно вторгшийся в ее сокровенность и теперь познавший остатки тайны Люси Кэлдуэлл; его руки, губы требовали, кричали, взывали: «Что нам сделать, чтобы ты почувствовала рай и ад воедино, скажи нам!» Люси смотрела на лицо мужа и не могла представить себе иного мужчину, с которым могла бы разделить эту близость. Люси знала, что эта ночь единственная в ее жизни, никогда, никогда впредь она не повторится, и ей, Люси Рэйн, никогда уже не испытать ничего подобного. Потрясенная этим откровением, она уткнулась в блестящее от пота плечо Хита и почувствовала разливающееся в чреве тепло; движения его тела затихли, руки сжались в кулаки и зарылись в подушку по обе стороны от ее лица, губы горячим прерывистым дыханием обжигали шею. Ее полуоткрытые, ждущие и зовущие губы потянулись к его рту…
Время для них потеряло всякую значимость, оно обтекало, не касаясь их слившихся тел. Люси в полной мере ответила на страсть Хита. Она не думала о дне прошлом или дне завтрашнем. Она даже не заметила, когда погасла выгоревшая лампа и они очутились в кромешной тьме. И Люси осознала себя частицей этой тьмы, частицей долгого сна невинности, навеянного сладострастным заклятием, которое будет снято лишь наступившим рассветом. С каждым прикосновением Хита Люси все больше и больше становилась частью его тела, его жизни; она даже начала сомневаться, не взял ли он вместе с ее телом и ее душу.
Глава 7
Озадаченная множеством вопросов, на которые трудно было найти ответ, Люси старалась занять себя мелкими делами по хозяйству, размышляя над сложностью своего положения. Она была слегка разочарована, когда, проснувшись, обнаружила, что лежит в постели одна. Хит, покинув брачное ложе, умчался по делам. С другой стороны, Люси почувствовала некоторое облегчение: в одиночестве лучше предаваться мыслям. Прошедшая ночь изменила многое в их отношениях с Хитом. Он ответил на вопросы, волновавшие ее, и ответы развеяли некоторые иллюзии. Впрочем, несправедливо было утверждать, что она не получила удовольствия от близости с ним. И это особенно смущало Люси, слишком долго она была убеждена в том, что единственный достойный ее мужчина – Даниэль. Неужели все чувства по отношению к нему были простой привычкой? Неужели ее длительная привязанность к этому человеку объяснялась лишь тем, что с ним она чувствовала себя надежнее, как бы в безопасности. И что же, только поэтому она не решалась распахнуть свое сердце перед кем-то другим? «Нет, мои чувства были искренними, – твердила она про себя, смущенная своими сомнениями. – Я все еще люблю его». Но было ли чувство по отношению к Даниэлю любовью или чем-то иным, что она принимала за любовь?
