— Сказки... Когда я был мальчиком и рос на востоке, в Ландрое, мама читала мне сказки
— Ну конечно, мистер Кокль.
— Мой отец тогда был еще жив. После того как он умер, жизнь моя изменилась безвозвратно.
На самом деле, насколько знал Кридмур, отец его был жив. И конечно, пребывал в добром здравии, когда влепил юному Джону Кридмуру затрещину и вышвырнул его из дома. Кридмур решил соврать — ему показалось, будто в жизни доктора оставило свой отпечаток нечто подобное. Видимо, он угадал: глаза ее заблестели.
— Сказки, — повторил он.
— Да. Это книга попечителя Хауэлла. Генерал, насколько я могу судить, любит сказки, если, конечно, речь его не поток случайных слов, а отражение мыслительных процессов. Кто знает, может, мне удастся привлечь его внимание. А Дэйзи не против послушать.
— Я тоже не против, — сказал Магфрид.
— И Магфрид, конечно, тоже.
— Хорошо, Магфрид! Я тоже не против. Результат есть?
— Ни малейшего.
— Тяжело вам, наверное, — сказал Кридмур. — А про себя подумал: «Ну? Это он?»
— Возможно, Кридмур. Он достаточно стар.
Он заметил маленькую бутылочку зеленого успокоительного рядом со стаканом воды и улыбнулся. Ха! Старый Франт Фэншоу тоже был большим любителем опия.
— Да, мистер Кокль?
— Ничего, доктор. Просто сказка нравится. Я постараюсь работать потише.
— Шумите, если нужно, мистер Кокль. Они меня все равно не слышат.
— Осмотри его поближе, Кридмур.
— Вы, кажется, устали. Если хотите, я могу почитать.
— Это очень мило с вашей стороны, мистер Кокль.
— Мне нравятся интересные истории, доктор.
Он сел на край ее письменного стола, рядом со стариком:
— Магфрид, дружище, подойди сюда. Присоединяйся!
Он окинул скучающим взглядом стопку ее книг. В основном научные труды. Взгляд его упал на красную книжечку, не похожую на остальные. Он взял ее, раскрыл и увидел, что называлась она «История Запада для детей». Благочестивая пропаганда, сохранившаяся со времен старой Красной Республики. Как тогда любили поучать детей! Кридмур с любопытством пролистал высокопарные порицания порочной агентуры Стволов. Он пролистал обратно...
— О, нет!
Он остановился на переднем форзаце, где был изображен остроносый суровый мужчина в роскошном красном мундире. Смуглая кожа, седые волосы.
— Нет. Не может быть. Так мы его ищем?
— Не исключено, Кридмур.
— Но он погиб!
— Может, и нет.
— Он ли это — не могу сказать точно. Возможно. Книга отпечатана тридцать лет назад, портрет ему явно льстит, и состарился он недостаточно, но сходство есть. Это он?
— Мы не уверены. Возможно.
— Доктор не знает.
— Глупая женщина.
— Говорят, он умер в долине Блэккэп. Я слышал, он стал бандитом и погиб от рук Линии через десять лет после Блэккэпской битвы. Но никто никогда не говорил, что он выжил, потерял рассудок и лежит в госпитале. Так это правда он? Ха! Вы послали меня сюда, чтобы найти генерала Энвера? Но зачем? Что вам от него нужно? Выдайте ваши тайны — я все равно все узнаю. Я ведь везучий!
Они ужалили его — легкий удар Кнутом. Выражение недовольства. Он их раздражал. Один его глаз налился кровью, а в висках запульсировала боль.
— Вы в порядке, мистер Кокль?
— В полном порядке, доктор.
Она протянула ему зеленую книгу сказок:
— Вы собирались почитать пациентам.
— Да. Конечно, конечно...
Он отложил «Историю Запада» и принялся читать вслух сказки
Он читал им сказку о письме в бутылке, а голос в его голове все шептал:
— Послушай, Кридмур. Мы доверяем тебе. Не вздумай нас предать.
— Ну, что вы. Как можно!
— В конце прошлого года Линия захватила Брэйзенвуд и пробурила там нефтяные скважины. В руинах городского ломбарда, среди страниц девичьего альбома, украшенных завитушками и цветочками, они обнаружили последнее письмо генерала Энвера своей внучке — та уже мертва. В письме Генерал описывал свой последний поход в горы. Какие именно горы ? Мы не знаем. Линии это тоже неизвестно, как донесли нам наши шпионы. В письме говорится о Первом Племени — и об Оружии, спрятанном неведомо где...
19. ДУХ
Утром, когда Лив вошла в кабинет попечителя, тот заполнял журнал. Но тут же отложил его, встал для приветствия и с места продолжил беседу так, словно та и не прерывалась:
— Так вот! Я должен кое-что показать вам, доктор.
Он надел твидовый пиджак и спрятал очки в карман.
— Да, вы говорили. За этим я и пришла.
— Превосходно. Кажется, вы ни разу не спросили меня о нашем Страже. Нашем Духе. Нашем Гении Места. Нашем Хранителе. Нашем Эгрегоре [Эгрегор (др.-греч.; страж) — в оккультных и нетрадиционных религиозных движениях — душа вещи, «ментальный конденсат», порождаемый мыслями и эмоциями людей и обретающий самостоятельное бытие. По мнению приверженцев учения, эгрегорами обладают реликвии, памятные вещи и прочие предметы, которые якобы помогают им либо, наоборот, несут проклятие. Сила и долговечность эгрегора зависит от согласованности и численности группы. Современная наука существования эгрегоров не признает]. Называйте его как хотите.
— Кажется, не спрашивала. Мне хватило того, что я видела.
— Ну да, вы же с севера. Из Старого Света Там уважают науку и разум. Там творят и упорядочивают вещи. Там мужчины — и женщины, конечно, — правят своими подданными. Такие создания, как наш Страж, должно быть, кажутся вам странными. Возможно, почти дикими. Нет-нет, это ничего... Возьмете меня под руку?
— Конечно, попечитель.
— Идемте.
Они прошли по коридорам западного крыла и спустились вниз.
— Мой отец, — продолжал попечитель, — по образованию был доктором, владельцем рудников благодаря своему наследству и антропологом по призванию. Как и доктор Хамза, он получил образование в Джаспере. А однажды ему посчастливилось посетить и вашу alma mater на далеком севере. Вы знали об этом, доктор?
— Нет, — призналась она.
— Я слышал, это прекрасное место. Как-нибудь вечером мы о нем поговорим. — Он улыбнулся.
Она вспомнила, что он не женат и, наверное, очень одинок, но не нашла вежливого предлога отпустить его руку.
Они прошли через кухню.
Он прочистил горло.
— Так вот, доктор, вы не встречали в этих краях так называемых жителей холмов?
— Первое Племя? — Ей не хотелось обсуждать нападение на караван Бонда. — Встречала. Я видела рабов-холмовиков, работающих в поле. Еще холмовики наблюдали с холмов, когда наш экипаж проезжал мимо. Худые, волосатые, косматые, разрисованы с ног до головы яркой красной краской. Они напомнили мне троллей из сказок.
