Несколько часов спустя Бэнкс застрелился за своим столом на глазах у Тернстрема, и Лаури официально принял командование на себя. В душе Лаури благодарил Бэнкса за эти несколько часов. Его уже завалили рапортами, запросами, требованиями, проблемами. Он стоял, гордо выпрямив спину. Внимание Локомотивов — на него.
Первым делом он приказал мобилизовать жителей Клоана. Его раздражали эти жалкие бездельники, слонявшиеся по окрестностям передового лагеря. Некоторые из них уже начали попрошайничать. Лаури велел занять их строительством и другой низкоквалифицированной работой. Освободившихся солдат он мог бы направить в патрульные отряды или поручить им осаду госпиталя. Ожидаемое подкрепление из Кингстона еще не прибыло, и людей не хватало.
— Кроме того, это пойдет им на пользу. Эта земля теперь принадлежит Линии, и пора им к этому привыкать, — сказал он Тернстрему.
После того как Бэнкс застрелился, Лаури приказал группе клоанцев, среди которой, к его удивлению, оказался и бывший мэр, убрать тело из палатки, вычистить ее и уничтожить бессмысленный рапорт Бэнкса. После чего занял палатку сам.
В полночь он телеграфировал в Кингстон:
«И.О. ПРОВОДНИКА ПЕРЕДОВОГО ЛАГЕРЯ В КЛОАНЕ ЛАУРИ ПРИНЯЛ ПОЛНОМОЧИЯ ПОКОЙНОГО БЭНКСА. ПРОБЛЕМА. НЕ ИЗВЕСТНО, ЗАЩИЩЕН ЛИ ГОСПИТАЛЬ. НЕ ИЗВЕСТНО БЕЗОПАСНОЕ РАССТОЯНИЕ ОТ НЕГО. ПОЛОЖЕНИЕ ОСЛОЖНЯЕТСЯ ТЕМ, ЧТО ИЗ-ЗА ХАЛАТНОСТИ БЭНКСА В ГОСПИТАЛЬ ПРОНИК АГЕНТ К...»
Палец Лаури навис над буквой К. Он хотел написать «КАК Я И ПРЕДЧУВСТВОВАЛ», но передумал.
«ПРИСУТСТВИЕ АГЕНТА МОЖЕТ СТАТЬ ПРИЧИНОЙ КОНФЛИКТА И ПРИВЕСТИ К ПОТЕРЕ ЦЕЛИ. СРАЗУ НАЧИНАТЬ ОСАДУ ОПАСНО. РЕКОМЕНДУЮ СОЗДАТЬ ШИРОКУЮ НЕПЛОТНУЮ СЕТЬ НЕ МЕНЕЕ ЧЕМ В ПАРЕ МИЛЬ ОТ ГОСПИТАЛЯ. ПЕРЕКРЫТЬ ДОРОГИ. ОБЫСКИВАТЬ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ. МЫ ОЖИДАЕМ СОДЕЙСТВИЯ СО СТОРОНЫ ГРИНБЭНКА, ГУЗНЭКА, ФЭЙРСМИТА И КРАЙ-СВЕТА. СЕТЬ НЕОБХОДИМО СТЯГИВАТЬ ПО МЕРЕ ПРИБЫТИЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ СИЛ. ЖДУ УКАЗАНИЙ».
Устройство заурчало, заискрилось, и сообщение ушло адресату, возмущая эфир. Лаури отпустил телеграфиста, откинулся в кресле и сделал глубокий вдох. Тяжелый телеграф бездействовал. Локомотивы ждали его сообщения. Вскоре они получат его. В ритме работы их пистонов и колес произойдут перемены, незаметные для людей, но реальные — и разум Локомотивов, их Песнь обратится к нему. К Лаури. И тогда они изъявят свою волю, их приказы понесутся по проводам через весь континент, телеграф оживет, и палатку огласит Песнь Линии.
Младший офицер Драм принес Лаури холодного кофе в жестяной кружке, и он с благодарностью пригубил. Работать предстояло до утра.
18. ПРИЯТНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
Кридмур стоял у вершины второй лестницы восточного крыла. Его окружали ведра голубой краски, а белую спецовку покрывали голубые пятна. Весело и широко размахивая кистью, Кридмур красил стену, насвистывая и улыбаясь каждому, кто проходил мимо.
— Этой ночью, — сказал он себе, — я общался с премиленькой медсестричкой.
— Мы знаем, Кридмур. Мы были рядом.
— Она много чего рассказывает. После всего стала такой разговорчивой!
— Мы знаем все, что известно тебе.
— Жаль, что не наоборот. Так что за человека вы ищете?
— Генерала. Враг лишил его разума.
— Это я знаю. Вы уже говорили. Теперь имя скажите. Здешние врачи с полдюжины пациентов «генералами» кличут. А тех, у кого вообще имен нет, — во много раз больше. Давайте начистоту. Мы ищем черного или белого? Толстого или худого?
— Кожа темнее, чем у тебя. Старый. Для нас все люди на одно лицо, Кридмур.
— Очень помогли, ничего не скажешь. Да тут темнокожих стариков пруд пруди!
— Кридмур, искать старика пока бессмысленно. Сперва нужно найти способ устранить Духа, который его стережет.
— Убийство подождет. А медсестричка тем временем рассказывает, что эта Альверхайзен, докторша с севера, взяла под опеку смуглого бородатого старика. А сама владеет какими-то жуткими северными премудростями — гипнозом, целебным электричеством, лекарствами... Может, это он нам нужен?
— Возможно. Если это он и ей удастся выведать тайны, которые хранит его память, ее придется убить.
— Посмотрим. Но с моим везением, чую, мы этого генерала найдем только в самый последний момент.
— Неправда. Тебе всегда везло, Кридмур. Поэтому мы тебя так долго терпим.
Кридмур сделал последний широкий взмах кистью, покрывая стену свежей голубой краской:
— Ладно. По-моему, мне стоит передохнуть.
Он присоединился к компании игроков в карты. Не только из желания отдохнуть — игравшие были важными людьми в госпитале.
Сичел — главный повар, Ренато пятнадцать лет бродил по северо-западу континента в поисках пациентов для госпиталя, а теперь охраняет южный забор. Хамза — доктор, один из немногих с медицинским образованием, закончил университет Варситтарта в Джаспере. Заведение, насколько известно Кридмуру, довольно престижное.
Спускаясь вниз, он остановился у дверей палаты на втором этаже:
— Я кое-что придумал.
На кровати у окна лежал одноногий юноша. Правая сторона его лица была ослепительно красива, а левая оплыла, как мороженое. Единственным оставшимся глазом он буравил трубу на крыше — так, словно хотел, чтобы она лопнула от его взгляда.
Кридмур прислонился к окну:
— Эй, Малыш!
— Пошел ты...
Все в госпитале звали его Малыш, так было записано в книге учета, и никто не знал, было ли у него другое имя, — откликался он только на Малыша. Он вообще редко на что-либо откликался. Прибыл он с последней группой пациентов, через три дня после Кридмура. Малыш был чем-то жутко недоволен — видимо, полученными увечьями. Вставал с постели редко, а встав, принимался ковылять по коридорам, кричать, огрызаться и угрожать медсестрам. Всем казалось, что он вот-вот натворит нечто такое, отчего Дух уничтожит его раз и навсегда, и будет ему поделом.
— Эй, Малыш. В карты играешь?
— Как тебя звать, придурок? Какль, так ведь?
— Кокль. Но лучше зови меня Джон. Так играешь в карты или нет?
— А какой в этом толк?
— А какой вообще в жизни толк?
Малыш повернул голову и уставился на Кридмура.
Кридмур пожал плечами:
— Можно было бы распотрошить карманы местных придурков. Но если ты занят...
— Зачем, Кридмур?
— Он мне нравится. Напоминает меня в его годы.
— Он увечный. Бесполезный. Мы его не примем.
— Не бесполезный. Вовсе нет. Мы просто еще не знаем, когда он нам пригодится.
