мне одиноко без Сары. Мы всегда были домоседами вместе. И я проводила с Раятом каждый день после церемонии клятвы. Просто странно быть здесь одной. Место кажется таким тихим.
Звонит мой мобильный, и я беру телефон, чтобы увидеть, что это Раят.
— Алло? — отвечаю я, прежде чем сделать глоток из бутылки. Я и близко не пьяна. У меня осталось больше половины.
— Привет, малышка, — приветствует он. — Что ты делаешь?
— Валяюсь в постели, — я настоящая тусовщица.
— О, да?
— Ага. Чертовски скучно. Ты не разрешаешь мне выходить, — мне втайне нравится, как он контролирует меня. Как будто утоляет жажду. Но это жестоко, что он говорит мне это и оставляет меня здесь одну. Если мне придется сидеть под домашним арестом, я бы предпочла, чтобы это было с ним.
Он усмехается.
— Ну, тебе не будет скучно, если я буду рядом.
Мое дыхание учащается, и я делаю еще один глоток.
— Что бы ты сделал, чтобы занять меня? — спрашиваю я.
— Ну, для начала, я бы сорвал с тебя эту футболку вместе с нижним бельем. И забрал бы у тебя эту бутылку вина.
Я поднимаю глаза, забыв, что здесь есть камеры. Я до сих пор не знаю, где они находятся в квартире. Но у меня такое чувство, что они есть не только в моей спальне. Что-то в осознании того, что он наблюдает за мной, возбуждает меня. Я глубже погружаюсь в кровать, устраиваясь поудобнее.
— И?
— Я бы сковал твои руки наручниками за спиной, а потом перевернул бы тебя, прижав их под тобой, — я застонала от образа, который он мне дает. — Затем перетащил бы тебя через кровать так, чтобы твоя голова свисала с края. Я бы приказал тебе открыть рот, чтобы я мог трахнуть его.
— Раят, — стону я его имя, облизывая губы, представляя его у себя во рту. Я дала ему свой рот только той ночью во время церемонии клятвы.
— Ты бы широко раздвинула для меня ноги, а я бы использовал вибратор на твоей мокрой пизде. Ты бы кончила с моим членом в горле.
Он так вульгарно говорит о том, чего хочет и как этого хочет. Мне это нравится в нем. Я бы хотела быть такой же открытой, как он. Мне требуется много усилий, чтобы сказать ему, чего я хочу. Я думаю, это из-за того, что Мэтт так часто отказывал мне. Он всегда заставлял меня чувствовать себя грязной. Не только из-за моих фантазий, но и в любое время, когда я показывала ему любое сексуальное желание. Думаю, именно поэтому мне нравится, как Раят берет все в свои руки, даже не спрашивая меня.
Потянувшись вверх, хватаю себя за грудь поверх футболки, зная, что мои соски твердые.
— Блейк, — предупреждает он. — Не трогай себя.
Я бьюсь головой об изголовье кровати.
— Нечестно. Ты специально меня заводишь. Во сколько ты вернешься в воскресенье? — я меняю тему.
— Не раньше вечера понедельника, — отвечает он.
— Что? Ты сказал в воскресенье, — сегодня только пятница. Он уехал сегодня утром, но так и не сообщил мне время возвращения в воскресенье. Я надеялась на раннее утро.
— Кое-что случилось, — говорит он неопределенно.
Похоже, это часто случается в его жизни.
— Ну, тогда, наверное, увидимся в понедельник, — я стараюсь, чтобы это не звучало грустно или отчаянно. Я прожила двадцать лет без секса. И могу продержаться три дня.
Мы прощаемся, и я ложусь, устраиваюсь поудобнее и включаю фильм погромче.
РАЯТ
Я отпираю дверь и вхожу. Быстрый взгляд на часы говорит мне, что уже почти час ночи. Захожу в спальню и вижу, что она лежит на левом боку и крепко спит. Попкорн все еще на кровати рядом с ней, телевизор включен на главный экран Нетфликс, а пустая бутылка вина стоит на тумбочке.
Я бросаю сумку рядом с ней и открываю ее. Потянувшись внутрь, достаю все, что мне понадобится. Затем подхожу к ящику ее комода и достаю стринги. Вернувшись к Блейкли, хватаю покрывало и срываю его с нее. Она шевелится, переворачиваясь на живот.
Идеально.
Я сажусь на кровать и беру ее за руки, осторожно отводя их за спину и скрещивая запястья. Блейкли стонет, ее голова двигается. Я беру кабельную стяжку и обматываю вокруг запястий, крепко фиксируя.
— Что?.. — сонно бормочет она.
Затем я протягиваю руку, хватаю ее за волосы и отрываю ее лицо от подушки. Блейкли кричит, уже полностью проснувшись. Сидя на ее спине, протягиваю руку, засовываю стринги ей в рот и тут же хватаю клейкую ленту. Отрывая зубами кусок, кладу его ей на рот, закрепляя их внутри, в то время как она брыкается и бормочет в кляп.
Я утыкаю ее лицом в подушку, а свободной рукой хватаю черный мешок с завязками. Отпустив на секунду ее волосы, Блейкли поднимает голову, чтобы вдохнуть через нос, и я надеваю мешок ей на голову и затягиваю шнурок, завязывая его на шее, чтобы он держался на месте, но достаточно свободно, чтобы она могла вдыхать воздух через низ.
Слезаю с нее, а она барахтается, пытаясь освободиться, когда я хватаю ее за ноги и завязываю еще одну стяжку вокруг ее лодыжек. Затем перекидываю ее через плечо и выношу из квартиры.
Выношу через боковой выход, где уже припаркован мой внедорожник. Открыв багажник, кладу Блейкли на живот. Беру веревку, которая уже лежала у меня в багажнике, и быстро продеваю ее между ее связанными запястьями, а затем между связанными лодыжками, затягивая веревку.
Отступив назад, я наблюдаю, как она борется с ограничениями, изнуряя себя. Блейкли бормочет какую-то чушь через кляп, и ее тело дрожит. Она не видит меня через мешок на голове. Я лишил ее всего, кроме слуха. Но даже он ограничен приливом адреналина —
