— Пустяки. Рад тебя видеть.
— Ты слышал?
— Что?
— У Гарри Ланье сильное кровоизлияние в мозг.
— Ах, черт! Он же не защищен… — Корженовский побледнел. — Жив?
— Еле дышит. Слава Богу, Карен была рядом и буквально через несколько секунд связалась с Крайстчерчем.
— Проклятая старотуземная гордыня! — В возгласе Корженовского прозвучал не только его гнев.
— Врачи прилетели через десять минут. Нужна реконструкция мозга. Очень уж большое омертвение.
Корженовский закрыл глаза и медленно покачал головой. Он не одобрял насильственного лечения, но сомневался, что Гекзамон смирится с выбором Ланье.
— Довели человека, — с горечью произнес он. — И мы все руку приложили…
— Да, мы виноваты, как ни крути, — кивнул Ольми. — Если Карен согласится на реконструкцию, врачи поставят Гарри на ноги. Но тут не обойтись без медицинских услуг, которые всегда были у него в черном списке.
— А Рам Кикуре ты сказал?
Ольми отрицательно качнул головой.
— Она под домашним арестом, никак с нею не связаться. Да я и сам на коротком поводке.
— Я тоже, — сказал Корженовский. — Но могу его растянуть, чтобы потолковать с влиятельными людьми.
— Неплохо бы, — улыбнулся Ольми. — Боюсь, мой политический статус на сегодняшний день весьма расплывчат.
— А что так?
— Я отказался возглавить Силы Обороны в условиях ЧП.
— И правильно сделал. А почему отказался, если не секрет?
— Секрет. — Ольми опять улыбнулся. — Потом все объясню. Сейчас рано. Между прочим, в ближайшее время со мной будет нелегко связаться. — Последнюю фразу он выстрелил пучком пиктов, видимо, она не предназначалась для чужих глаз и ушей. — Если понадобится что-нибудь мне передать, пожалуйста… — Ольми добавил еще несколько символов.
Корженовский просигналил:
— Мне без тебя будет очень тоскливо. И без Гарри, и без Рам Кикуры.
Ольми понимающе кивнул.
— Может, мы еще соберемся вместе. Если будет на то воля Звезды, Рока и Пневмы.
Он улетел обратно в скважину. И снова Корженовский одиноко плавал в пузыре, а рядом вращались машины — красные шары с серыми кубами. «Какой тут отдых?» — подумал Инженер и вернулся к работе.
ЗЕМЛЯ
Ланье цеплялся за край колодца. Стоило разжать пальцы и застыть в ожидании падения, как кто-то подхватывал его. Он не мог умереть и злился на непрошеного спасителя. Пока жил, он был вынужден терпеть кислый похмельный привкус во рту и постоянное жжение во внутренностях. Когда сознание на миг прояснялось, Ланье пытался вспомнить, кто он такой, но ничего не получалось.
Вокруг взорвался свет. Казалось, он купается в божественном сиянии. Внезапно Ланье услышал внятные фразы — первые за очень долгий, как ему мнилось, срок.
— Все, что могли, мы сделали. Без реконструкции.
Он поразмыслил над этими словами, такими знакомыми и при этом такими чужими.
— Он бы на нее не согласился.
«Карен».
— Раз так, мы больше не в силах помочь.
— А он придет в сознание?
— В известной степени, он уже в сознании. Возможно, даже слышит нас.
— А говорить может?
— Не знаю. Спросите.
— Гарри, ты слышишь?
«Да, Карен, но почему бы вам не отпустить меня на тот свет? Ведь работы не осталось…»
— Какая работа, Гарри?
«Возрождению конец».
— Возрождению… конец… Гарри, ты очень болен. Ты слышишь меня?
— Да…
— Не могу я вот так запросто дать тебе умереть. Я обратилась в Крайстчерч, в лечебный центр Гекзамона. Они сделали все, что от них зависело, но…
Он по-прежнему не видел и не мог понять, открыты его глаза или нет. Божественное сияние сменилось коричневой мглой.
— Не позволяй…
— Что?
— Не позволяй им…
— Гарри, скажи, что мне делать?
— Что за… реконструкция?
— Господин Ланье, — вмешался чужой голос, — без реконструкции вам окончательно не поправиться. Мы ввели в ваш мозг крошечных роботов. Они восстанавливают нервные клетки.
— Не надо нового тела…
— Не беспокойтесь, у вас нормальное тело… в известной степени. Поврежден мозг.
— Никаких привилегий.
— О чем это он? — спросил кто-то третий.
Ответила Карен:
— Он не желает элитарного лечения.
— Господин Ланье, это стандартная процедура. Вы имеете в виду… — голос понизился. Фраза адресовалась кому-то другому, быть может, Карен: —…что он против хранения в импланте?
— Всегда был против.
— Ничего подобного тут не потребуется. Обыкновенная медицина. Вы же раньше не отказывались от медицинской помощи, верно?
— Не отказывался. Жизнь трудна…
— Но я должен заметить, что при своевременном обращении в Крайстчерч развитие болезни было бы остановлено.
— Вы — с орбитальных тел? — медленно произнеся эти слова, Ланье открыл глаза (то есть ощутил, как разлепляются веки), но ничего не увидел.
— Я там учился. Но родился и вырос в Мельбурне.
— Ну, хорошо, — сказал Ланье. Выбирать, похоже, не приходилось.
Где-то вдалеке плакала Карен. Звуки стали тише, коричневая мгла сгустилась в черноту. Прежде чем лишиться чувств, он услышал новый голос, на сей раз с русским акцентом:
«Гарри, помощь близка. Держись, старина».
Мирский.
ПУХ ЧЕРТОПОЛОХА
Когда у Ольми не осталось сомнений, что его прочат на должность командующего Силами Обороны, он решил исчезнуть. С яртом в голове забираться на такие ответственные высоты?!
После разговора с Корженовским он побывал в номере под залами Нексуса, а затем в своей старой александрийской квартире и «замел» все следы. Даже личный библиотечный канал подготовил к уничтожению, но медлил. Перед тем как обрубить все концы, надо было исполнить последний долг.
Он вызвал любимую ищейку и спросил, где находится сын.
«Пух Чертополоха», — ответила вскоре ищейка.
«Инкарнирован?»
«Благополучно рожден и уже проходит телесное обучение».
Ни Ольми, ни Рам Кикура при рождении Тапи не присутствовали. А импланты, увы, созданы не для того, чтобы избавлять от угрызений совести.
«Можно с ним связаться по внешним каналам?»
Ищейка дала ответ через несколько секунд:
«Прямой контакт невозможен. Но он открыл в банке данных тайный счет, доступный только вам и ему».
Ольми улыбнулся.
«Посмотри, что там есть».
На счету находилось одно-единственное краткое послание:
«Зачислен в состав Сил Обороны. Через несколько дней получу первое назначение. Успехов всем нам, папа».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
