сумбурный день закончится удачно, было бы глупо. Так и произошло – группа, приехавшая на перформанс, оказалась в два раза больше, чем планировалось.
– Дорогая мадам Арно, вы же нас не прогоните? – как ни в чём не бывало хохотнул рыжий толстяк-экскурсовод, уцепившись большими пальцами за подтяжки и перекатываясь с пятки на носок.
– Щавель конский, – буркнула она по-русски.
– О боже, нет! – театрально возвёл он руки к небу, вернее, к потолку. – Прошу, мадам, не проклинайте!
Женя снова обругала его, правда уже про себя, поражаясь подобной безалаберности. А чуть позже скрипела от злости зубами и носилась как сумасшедшая, чтобы в последний момент увеличить количество посадочных мест. Хорошо, хоть заранее закупленная партия мантий была оптовой – хватило даже пришедшим к началу представления Роше и де Гизу, с недоумением взиравшим на битком набитую пыточную залу.
Сам перформанс Женя смотрела в щёлочку приоткрытой двери, не расслабляясь ни на секунду. Она постоянно ждала какого-то финального подвоха. Беда подкралась с неожиданной стороны.
– Мадам Арно, у нас проблема! – выпалила официантка, которая в соседней комнате разливала по кубкам вино. – Приготовленных напитков на всех не хватает!
– Не страшно, сходите в ресторан и возьмите дополни…
В этот момент актриса, играющая в тот вечер ведьму, весьма натурально взвыла. Женя осеклась, заглянула в щёлку двери и похолодела: до конца перформанса оставалось не больше минуты!
Зрители только что сделали свой выбор и проголосовали – часть решила, что, согласно архивным источникам, настоящие инквизиторы в прошлом вынесли ведьме, чья история сегодня разыгрывалась, смертный приговор. Эти кровожадные личности пересели на специально отведенные места, задрапированные алым бархатом. В цвет языков пламени, в котором сожгут виновную. Остальные – те, кто проголосовал за невиновность девушки – как раз меняли мантии с чёрных на белые. Один из актёров, хлипкий паренёк в бурой монашеской рясе, подпоясанной верёвкой, медленно шёл вдоль скамей и раздавал новые наряды, символизирующие чистоту помыслов и намерений подсудимой. По сценарию главный инквизитор вот-вот должен был вынести вердикт и зачитать приговор.
– Да-да, Микаэль уже побежал в ресторан, мадам. Но его до сих пор нет, а там ведь уже… – официантка махнула рукой в сторону актёров.
Перед внутренним взором Жени, словно в навигаторе, за долю секунды выстроился весь путь от музея до ресторана, располагающегося в другом крыле.
«Не успеет же?! Это конец! Полный провал! Господи, делать-то что?! Вот зачем только Фабрис настоял на стеклянных кубках? Так бы дали актерам пустые, они бы притворились, что пьют, и никто бы не заметил…»
Официантка, вытянувшись в струнку, преданно смотрела на Женю и ждала её указаний.
– А если разлить всё, что имеется, поровну?
– Мадам, будет совсем на донышке, – развела девушка руками. – Даже на глоток не хватит.
Женя заметалась по коридору, словно загнанный зверь. Паника мешала рассуждать трезво.
– Вода! Актёрам нальём минералку, никто и не заметит! – воскликнула она и повернулась к официантке. – Где бутылочки «Перье»?
– Эм-м… – замялась та, отводя взгляд.
– Должны же быть заготовлены! Для гостей!
– Микаэль…
– Опять он? Кто это вообще? И что с водой? Не донёс? Выпил по дороге? Заблудился?!
– Вероятно, так, мадам Арно. Он недавно работает. И впервые обслуживает такое мероприятие…
– Твою же мать-и-мачеху! – воскликнула Женя по-русски, более не в силах сдерживаться.
В пыточной зале главный инквизитор зычным голосом начал зачитывать приговор. Время было на исходе.
Внезапно Женю осенило: Трюдо!
– Подвозите подносы с кубками, пустые составьте в один ряд с краю! – скомандовала Женя официантке и метнулась в кабинет, где проводила большую часть своего рабочего времени. Да так спешно, словно это ей только что зачитали обвинительный приговор и вот-вот подожгут хворост под голыми пятками. Ворвавшись в комнату, она не стала тратить время на включение света, а сразу же кинулась к сейфу. Тому самому, в котором мадам Трюдо всегда хранила бутылку своей полынной настойки.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – бормотала Женя себе под нос, пока возилась с замком.
Наконец дверь сейфа распахнулась, и Женя с облегчением выдохнула. На верхней полке стояла заветная бутыль. Остальное было делом техники. Женя добежала до пыточной залы и, задыхаясь, стала давать инструкции тому самому пареньку, раздававшему белые мантии – он как раз вышел за первым подносом.
– Вот эти кубки держите поближе к себе и выдавайте в последнюю очередь! – Её руки дрожали от напряжения, разливая настойку. – Они должны достаться либо инквизиторам, либо ведьмам. И ни в коем случае никому из гостей! – Женя подняла взгляд и посмотрела актёру прямо в глаза. – Запомнили? Никому из гостей! Это очень важно!
Парень кивнул и стремительно скрылся за дверью вместе с первым подносом.
«Скорее бы уже этот день закончился!» – взмолилась Женя.
Представление шло по плану, но у неё всё равно вспотели ладони. И не зря она так нервничала. Паренёк в рясе подал главной ведьме кубок, исполняя последнюю волю приговорённой. Она хлебнула и закашлялась. Да так рьяно, что Женя поняла – уже не играет.
«Она что, сразу весь кубок махнула, что ли?!»
Актёр в рясе звонко хлопнул ведьму по спине – видимо, не от большого ума решил, что та подавилась. Ведьма слетела с вязанки хвороста, шарахнулась коленями о каменный пол и, продолжая кашлять, выдала такую витиеватую матерную тираду, что у Жени запламенели щёки.
«Господи! – Она закрыла лицо руками. – Это кошмар! Меня уволят».
Внезапно положение попытался спасти Фабрис.
– Изыди, диавол! – крикнул он, подавшись вперёд. Затем он выпил из своего кубка, одобрительно крякнул и добавил басом: – Святая вода очистит эту деву от скверны!
Актёр, игравший инквизитора, подхватил окрик и принялся изгонять из кряхтящей ведьмы бесов, импровизируя на ходу. Ведьма тоже оказалась не дурой и, кое-как совладав с настойкой мадам Трюдо, изобразила предсмертные конвульсии и распласталась по полу.
Женя перевела взгляд в сторону, где за ширмой техник Себастьян чесал затылок, не понимая, подавать ли дым или костра уже не будет. А затем, набравшись духу, посмотрела на мсье Роше. Она до последнего надеялась, что владелец отеля ничего не понял и принимал творящуюся в зале вакханалию за чистую монету. Но её надеждам не суждено было сбыться – Женя в полной мере осознала это, лицезрея его перекошенное лицо. Эдуар с таким изумлением смотрел на опустевший кубок в своей руке, будто тот только что поинтересовался, как пройти в библиотеку.
«Ему что, тоже досталась настойка?!»
Не сдержавшись, Женя застонала в голос. Всё равно за шумом, поднявшимся в пыточной, её не было слышно.
Когда перформанс закончился и зрители наконец отправились на фуршет, Женя хотела улизнуть вслед за ними, но не успела.
