— Мышь?! — презрительно поморщился сосед из квартиры слева. — Уж лучше бы вы завели мужчину, Эмма Павловна.
— Я пыталась, — истерично вздрагивая, призналась она. — Но мышь завелась быстрее человека. Я проснулась, а она сидит и смотрит на меня человеческими глазами!
— Вы не путаете? — спросил сосед из квартиры справа. — Может, все-таки это был человек?
— Откуда ему взяться?! — рыдала Эмма Павловна. — Вы посмотрите на меня! Что со мной сделала жизнь! А когда-то я была худой и грациозной.
— Я подарю ей книгу Мэтьюза, — шепнула Женька Жене. — Он учит любить себя. Когда научишься любить себя, тогда тебя полюбят и другие.
— Очень актуально, — хмыкнул Женя. — Психологией мы займемся потом. Эмма Павловна, скажите, а что горело?
— Горело? Что?
— Но вы же кричали про пожар!
— Ха! Если бы я кричала про мышь, кто-нибудь из вас разве бы вышел?! Черствые неблагодарные люди!
— Мэтьюз учит быть благодарным всем и самому себе, — вздохнула Женька.
— Эмма Павловна, так вы нас обманули?!
— Нисколько! Посмотрите на меня. Меня трясет от этого грызуна, как при пожаре. Кошка?! — Она акцентировала свое внимание на Мотьке. — Она умеет ловить мышей?!
— Матильда умеет все, — горделиво сказал Женя.
— Дайте ее сюда! — И Эмма Павловна выхватила кошку из рук Женьки.
— Дайте ей кошку, пусть она успокоится, — попросили соседи, и Женька не стала вырывать Мотьку из рук пострадавшей.
— Фас! Фас, кошечка! — напутствовала Мотьку Эмма Павловна, запуская в свою квартиру. — И пусть от этого грызуна останутся только хвост и лапы!
— Откуда у нас грызуны? — поинтересовался сосед из квартиры слева.
— Правда, откуда? В прошлом месяце только что санэпидстанция приезжала, всех грызунов в подвале травила.
— Действительно, — поддержал их Женя, глядя на Женьку с усмешкой, — откуда в нашем благополучном подъезде взялась мышь? Перебежала из неблагополучного.
— Точно, точно, оттуда и перебежала…
— Ну, и что она там делает? — полюбопытствовала Эмма Павловна.
— Откройте и посмотрите, — хмыкнула Женька.
— Ни за что! Мне будет плохо. Мне уже сейчас отвратительно! Ах, я падаю в обморок.
И она свалилась на руки Жени, благо тот вовремя их подставил.
Пришлось тащить ее наверх, в квартиру Ольги Геральдовны. Женька не могла оставить Женю одного наедине с этой престарелой фурией и пошла за ними, помогая поддерживать куски материи, волочащиеся по ступеням. Даму провели на кухню, водрузили на табуретку, привалили к стене. Женя отдышался, а Женька накапала соседке валерьянки в стакан с водой. Та выпила ее махом и попросила еще.
— С детства боюсь мышей, — призналась Эмма Павловна, — до ужаса. Как слон!
— Ну что вы, — решила ее приободрить Женька, — вы намного меньше слона.
— Благодарю, дорогуша, — всхлипнула Эмма Павловна. — Вы так ко мне добры.
— Ну, что вы, да я…
— Как ядовитая кобра к лягушке.
Женька фыркнула: вот и говори людям комплименты! От чистого сердца хочешь сделать доброе дело: покормить, обогреть, сказать ласковое слово, а взамен получаешь недовольство и обвинения.
Пока они возились с Эммой Павловной, а та в силу вредности своего характера предъявляла им все новые и новые требования, забрезжил рассвет. Эмма Павловна, сославшись на то, что не может вернуться к себе в квартиру, пока там Мотька не поймает мышь, завалилась спать на Женькино место. И ей пришлось досиживать до утра на кухне. Женя предлагал ей лечь у себя, но она посчитала это неприличным. Они сидели на кухне вдвоем, когда погасли последние звезды, уступив заполнившим двор утренним сумеркам, какие бывают только перед восходом солнца. И не ночь, но еще и не день. Птицы еще спят. Тишина кругом. Они сидели напротив друг друга и молчали. И отчего-то было так хорошо просто молчать! Женька не понимала, отчего.
— Нужно забрать Матильду, — внезапно сказал Евгений. — Ей там одной плохо.
— Да, — согласилась Женька. — Нужно ее забрать, нам тоже плохо без нее. Даже если она не поймала мышь. Я думаю, ключ от квартиры у Эммы в кармане кимоно.
— А разве в кимоно есть карманы? И я не помню, чтобы она закрывала свою квартиру.
— И я этого не помню!
Они одновременно поняли, что могло случиться нечто ужасное. Вскочили и побежали к квартире Эммы. Дверь оказалась не запертой. И кошки нигде не было! Они звали Матильду, обещали ей горы курицы и моря ее любимого борща. Но после тщательной проверки выяснили, что кошки в квартире Эммы Павловны нет. Мышь они тоже не нашли.
— Что будем делать? — взволнованно произнесла Женька.
— Иди спокойно на работу, — сказал ей Женя. — Я буду искать Матильду весь день.
— А если приедет Ольга Геральдовна? И обнаружит, что кошки нет? Это убьет ее.
— Скорее Ольга Геральдовна убьет меня, чем себя, — усмехнулся внук. — Ты переоцениваешь ее привязанность к Матильде. Вот она живет в соответствии с твоим Мэтьюзом — себя очень любит. Видимо, потому и мы все ее любим.
— Вот видишь! Какой наглядный пример! Хочешь, я тебе дам его книгу?
— Хочу, — кивнул Женя. — Позже. Сначала разберемся с бабулей и кошкой.
— Ты точно не хочешь, чтобы я осталась и помогла искать Мотьку?
— Точно. Я сам справлюсь.
И Женька ушла на работу.
Там она, конечно, половину рабочего утра проспала, положив голову на руки, сидя за столом.
— Везет же людям, — завидовала ей Колокольцева. — У некоторых сегодня ночью был обалденный секс!
— Секса не было, — пробормотала честная Женька.
— Ладно, мне ты можешь не врать. И как, как он в постели?
— Кто?
— Твой Евгений. Я сразу поняла, что он на тебя запал.
— Сразу?! А чего мне не сказала?
— Так вы и сами разобрались.
— Ни в чем мы еще не разобрались, — вздохнула Женька. — Мы ночью мышь ловили.
— Это что, такая ролевая игра?
— Это такая тупая соседка.
— Ничего не поняла, Жень. Но ты поспи. — Колокольцева похлопала Женю по плечу. — Крепкий секс полезен для здоровья.
— Со сном не путаешь?..
И Женя опять уснула.
Потом Колокольцева отпаивала ее кофе. Это помогло, к завершению рабочего дня Женька чувствовала себя намного лучше. Домой она возвращалась в прекрасном настроении. Если даже Колокольцева заметила, что Женя в нее влюблен, то она теперь может летать и без крыльев.
Но тем не менее крылья ей бы не помешали. Для того чтобы сразу развернуться и улететь куда глаза глядят.
Дома Женьку ждала Ольга Геральдовна. Грозно нахмурив брови, она резко спросила:
— Где моя Матильда?!
