напротив, никогда не переведёшь взгляд на свой мобильник. Просто потому, что ты свободна в этом выборе, ты свободна выбрать мужчину. Так с чего ты решила, что я сейчас должен взять и уехать? Я не хочу уезжать. Я хочу быть честным. Свободным. С тобой.
53.
Альберт
Я сидел, смотрел на письмо от Петра Викторовича и понимал, что Алёна сделала свой выбор.
Она все-таки не была той женщиной, которая впустую что-то говорит. Она подвела черту.
В голове затрещало от скопища мыслей и вообще всего того, что навалилось, я поднял трубку и набрал юриста жены.
— Здравствуй, здравствуй, Альберт, — протянул ласково Пётр Викторович.
— Добрый день, — хрипло отозвался я и понял, что голос у меня дрогнул.
— Я так понимаю, ты по поводу искового.
— Да не то чтобы даже по поводу искового, — тяжело признался я. Повертел в голове мысли.
Я понимаю, что да, мне пофиг на исковое. Вот честное слово, мне настолько пофиг, что это не вызвало какого-то возмущения, противоречия или ещё что-то. Потому что я ничего не жалел для Алёны. Просто другой вопрос, что нужно ли ей, это мне было намного спокойнее и проще, что у неё было оговорённое содержание, которое не предполагало того, что ей из-за этого придётся как-то напрягаться.
— Ну а о чем тогда, Альберт? Что хочешь узнать?
— Вообще это необходимое мероприятие?
— Ну, глядя по тому, что У Алёны терпение дошло до крайней точки, то думаю, что да, в конце концов, Альберт, вы же взрослые люди, должны понимать, что брак развалился, но при этом вы все равно контактируете именно из-за финансов. То есть ты определил по брачному договору содержание и так далее. Но это же не то, что по закону, понимаешь? А законодательно закрепленный акт это все-таки другая сила.
— Нет, я не про это, — напрягся я и мотнул головой. — Я к тому-то, что мне было действительно проще, когда есть простое содержание, потому что не надо было заморачиваться с компанией и так далее.
— НУ Алёна же с тобой столько времени работала. Неужели ты считаешь, что она что-то может не понять? В конце концов, ты просто можешь купить часть её доли либо останешься управляющим её долей, при этом у неё будут выплаты непосредственно с дохода компании.
Я покачал головой.
Все это было для меня сложно.
Все это было для меня как-то непонятно, но это не означало, что я не готов на этот шаг.
— А как она?
— А почему ты у меня это спрашиваешь?— Пётр Викторович хмыкнул и повисла пауза.
— Мне просто важно знать, как она.
— Мне кажется, если бы у неё все было хорошо, она бы не стала идти на этот последний крайний шаг. Ты же понимаешь это?
Я прекрасно понимал это, а ещё понимал, что сам довёл до этого ситуацию и Алене нужно чувство безопасности.
И не рядом со мной.
— Хорошо, я вас услышал. Давайте назначим встречу, кода мы сможем поговорить. Подготовьте все, что Алёна хочет, если это не вызовет никаких противоречий в отношении работы компании, то мы сразу сможем все досудебно подписать.
— Хорошо, мальчик мой, хорошо, — произнёс Пётр Викторович, и тут же отключился.
Телефон завибрировал, номер Эллы висел в неотвеченных, и я скрежетал зубами.
Все было настолько паскудно, насколько это может быть в разводе, я понимал, что моя импульсивная натура, которая взбеленилась и пошла искать чего-то лучшего на самом деле сотворила лютую глупость. Лучшее всегда было у меня в руках, но я этого не знал. Мне казалось, что, уходя и бросая в Алёну злые слова о том, что у меня там любимая женщина, я отчасти верил в себя, но по факту.
По факту оказалось, что я просто обманывал себя
Любимая женщина осталась у меня в разводе.
У любимой женщины не самый простой характер и уж точно не самая милая атмосфера, когда она недовольна.
Я медленно встал с кресла и прошёлся до двери. Покачивало, голова звенела Выглянул наружу, секретарша подняла на меня напуганные глаза.
— Все утрясла? — Спросил я хрипло, и она поспешно кивнула.
Я цокнул языком.
Вернувшись в кабинет, я собрал вещи, побросал мобильник в сумку и отправился на выход.
— А что же мне говорить? А если будут срочные вопросы?
— Придумай что-нибудь. На крайний случай всем рассказывай, что я помер. —Бросил я, выходя из приёмной, и двинулся по этажу.
Снова было чувство того, что хотелось выпить, я понимал, что я просто глушу эмоциональную боль алкоголем, такая своеобразная терапия, которая как анестезия, только так становится легче.
Когда я вышел и сел в машину, понял, что даже до дома доехать не могу, опять будут эти стены и ещё упаси боже, Элла, припрётся, а мне это нафиг не усралось, и снова она звонила, что-то от меня хотела, а я не желал даже разговаривать с ней.
Меня вымораживала эта ситуация.
Я не хотел этого ребенка, я видят боги, не хотел этого ребёнка. От Аленки хотел бы, а сейчас нет, и это дерьмово. Потому что, что дальше делать? Я не представлял.
Да, вероятнее всего, надо будет как-то решать эту ситуацию ‚ разговаривать со знакомыми, либо все-таки договариваться с Эллой. Но если это мой ребёнок, то я не хотел бы, чтобы он с ней рос. Чему она его научит? Да ничему, потому что у самой мозгов нет.
Я колесил по городу, не зная, куда приткнуться, а потом остановился напротив какого-то бара.
Время было ещё не настолько позднее, чтобы он открылся, но я все-таки зайдя внутрь сел возле барной стойки и попросил текилу. Один шот за другим летели внутрь.
Анестезия работала.
Скоро начали подбираться люди, звенела музыка, в баре заиграли разноцветные огни, я понял, что меня ведёт, голова плывёт. И снова звонки от Эллы. Один за одним.
И я даже их не мог игнорировать. Потому что просто хотелось разбить телефон.
Но потом вдруг на экране высветилось имя жены.
Я поспешно схватил мобильник, зажал второе ухо ладонью, чтобы слышать Алёну, чтобы знать, что она мне скажет, а в трубке висела тишина.
— Элла родила, — произнесла хрипло и тяжело Алёна, и я ощутил, как у меня сердце бухнуло куда-то в низ живота:
Я приоткрыл рот, выдыхая алкогольный воздух из себя.
И услышал тихий всхлип.
Я только
