Читаем без скачивания Мятеж - Филип Фармер

Гражданка: Я там не присутствовала. Сыщики задержали меня, потому что мы слегка ссорились с мужем неподалеку. Если хотите, могу сказать, что я думаю об этом ублюдке, моем муже…

Интервьюер: Благодарю вас. А вот мужчина, по виду которого сразу можно определить, что ему есть что рассказать. Гражданин, не могли бы вы?..

Дункан показал на человека, проходившего мимо камеры. Натянув шляпу поглубже, он низко опустил голову.

— Эй, кажется, это профессор Герман Трофаллаксис Каребара. Человек-муравей, с которым мы ехали в поезде. Это он?

Сник подалась вперед, широко раскрыв глаза.

— Да, это он. Но что он там делает? Вы видели его в Спортере?

— Нет. Он и не должен был там быть. Он же говорил, что будет жить в Башне Университета.

Сник покачала головой.

— Думаете, он шпик? Следит за нами?

— Не можем же мы подозревать каждого, — заметил Дункан.

16

Встреча с лидером ячейки не особенно походила на ту, что можно было себе представить по рассказам Изимова.

Присутствовали на ней только Дункан и тот человек, который вызвал его, по-видимому, мужчина. Маленькая, пустая комната освещалась слабо, да на человеке к тому же была маска, широкополая шляпа и широкий, скрывающий очертания фигуры, плащ. Рот инкогнито прикрывало круглое приспособление, искажавшее голос и делавшее его гораздо более глубоким. Голос самого Дункана, пройдя исказитель речи, звучал так, будто его обладатель основательно надышался гелием.

Помещение несомненно прочесали на предмет подслушивающих жучков, так что затемнение и исказитель речи представлялись Дункану излишними. А почему, собственно, с ним нет Кэбтэба и Сник?

Он задал этот вопрос.

— На то у нас свои причины, — ответил голос-со-дна-колодца.

Плащ всколыхнулся — _о_н_о_ поднялось с кресла и начало расхаживать взад-вперед по комнате, сложив руки за спину. Широкие брюки скрывали ноги, так что Дункан не мог определить, существу какого пола они принадлежат.

— Я не хочу сказать, что вы не можете задавать вопросов, — произнесло оно. — Если бы вы не проявляли любопытства, вы выказали бы тупость. А зачем нам тупицы? Просто надо понять, что многие вопросы останутся без ответа. Когда я не отвечаю, не упорствуйте. Понятно?

— Понятно.

— Когда мы проводим многочисленные собрания — многочисленные? больше четырех-пяти человек никогда не бывало — мы рассматриваем только общие вопросы. На этих встречах никогда не обсуждаются конкретные планы, связанные с отдельными членами организации. Исключение составляют только те случаи, когда в деле участвуют несколько человек и необходимо обсудить синхронность их действий. Подобное бывает не часто. В данном случае мы приготовили операцию персонально для вас. Но сначала вот это.

Из-под плаща высунулась рука с голубым баллончиком.

— Мы всегда применяем это средство при первой встрече с новичками, а в дальнейшем — время от времени, наугад. Не может быть излишней осторожности. Надеюсь, вы понимаете?

— Конечно, — согласился Дункан. — Неужели в баллончике не туман истины? — думал он. — Что если руководители организации сочли его, Дункана, опасным для них? Как легко распылить яд… Он не мог остановить их. Если он будет сопротивляться, они все равно разделаются с ним.

Баллончик шипел. Дункан почувствовал влагу на губах, носу и на глазах и погрузился в сладко пахнущее облако. Пахнет фиалкой. — как туман истины, — промелькнуло в мозгу. Бесполезно задерживать дыхание и ждать, пока облако рассеется. Газ проникает через кожу и сейчас уже попал в его кровь. В полусознательном состоянии он все равно не сможет управлять дыханием.

Первое, что он различил, проснувшись, была темная фигура, склонившаяся над ним.

— Ну… значит, это правда.

— Что? — спросил Дункан. Сознание еще неполностью вернулось к нему.

— То, что вы способны лгать в парах тумана истины. Мне говорили об этом, но я не верил. В самом деле — не верил. Все мои усилия узнать от вас что-нибудь, кроме того, что вы действительно Эндрю Вишну Бивольф, провалились. Все рассказанное вами в тумане полностью совпадает с данными вашей идентификационной карточки. А то, чего в карточке нет, некоторые личные подробности, которые могли бы интересовать органиков, вы излагаете так, что никто и не усомнится: вы — Бивольф, и никто другой.

Инкогнито снова зашагало по комнате из угла в угол.

— Не укладывается в голове, но все обстоит именно так. Уникальный талант! Непостижимо! Что это? Гены? Или вы овладели этим сами? Впрочем, неважно. Хотя — почему? Если других можно было бы научить такому искусству, какое блестящее оружие оказалось бы в наших руках!

Фигура повернулась на каблуках и указала на Дункана пальцем, словно палец вдруг выстрелит лучом, который продырявит Дункана, и из раны польется правда.

— Вы действительно сами этому _н_а_у_ч_и_л_и_с_ь_? Или это природный дар?

— Научился сам. Я много экспериментировал с туманом, — ответил Дункан. — Но сама способность, мне кажется, пришла, как вы говорите, от природы. В самом деле, даже не знаю, как вам ответить.

— К сожалению, вы умеете лгать, поэтому я не могу определить, говорите ли вы правду. Бесполезно снова пускать туман и ждать, что вы все выложите.

Дункан не сомневался, что вопрос о происхождении его редкого дара задавался ему и тогда, когда он был без сознания. Зачем этот икс лжет? Может быть, члены организации настолько привыкли к двуличию, что врут без нужды? Или у него были какие-то особые мотивы? Я уже размышлял над этим. Наверное, будучи Кэрдом или кем-то из других шести.

С точки зрения руководства организации его исключительный талант несомненно имел большие недостатки. Если он умел одурачивать органиков, то при необходимости обвел бы вокруг пальца и их. А это означало, что он мог сделаться двойным агентом. Ему нельзя полностью доверять, но не след и отказываться от его услуг. Этот человек представляет собой оружие, подобного которому никогда не было ни у органиков, ни у подрывных организаций.

— Интересно, как называется ваша организация? — неожиданно спросил Дункан. — Я все время думаю о вас просто как о группе или компании, но название-то у вас есть? Трудно, знаете ли, соотносить себя с чем-то безымянным.

— О, да. Homo sapiens вечно нуждаются в названиях, этикетках и ярлыках. Иначе — никак. Вам действительно так уж необходимо знать название?

— Я бы чувствовал себя увереннее.

— Прекрасно. В этом субмесяце мы называемся ВПТ.

— В этом субмесяце? Вы что меняете название каждые двадцать восемь дней?

— Этим мы сбиваем с толку органиков.