общение. Какого черта?
– У меня появилась подруга, – говорю про Лиду, с которой не так давно познакомилась.
– Да? Какая она? Вы с ней ладите?
– Хорошая. Она показала мне школу, мы вместе обедаем. Так что за меня не переживай, – улыбаюсь, но не слишком широко, иначе фальшь просочится сквозь зубы.
Тетя обнимает меня.
– Я рада, что у тебя все складывается, – она поглаживает меня по спине.
Хоть живот уже достаточно большой, ее объятия все равно уютные.
* * *
Жизнь любит иронию. Если от родителей у меня остались фотография, книга и еще пара вещей, то от дружбы с Гордеем – только чат. Мы каждый день переписываемся, иногда созваниваемся по видеосвязи. Он проверяет, пользуюсь ли я средствами для кожи, как мы и договаривались. В один из дней прихожу к нему в гости и мы снимаем очередной ролик. Я начинаю привыкать к жизни модели. Да и потом он еще ни одного ролика со мной не выложил.
– Твоя кожа почти сияет, – замечает Гордей, разглядывая мое лицо.
Мне понадобилось много времени, чтобы научиться не краснеть каждый раз, когда он так близко. Теперь даже волнения в груди нет. Так, легкая дрожь с покалыванием на кончиках пальцев.
– Все благодаря тебе.
– Значит, я уже могу залить ролики с тобой? Не все сразу. По одному в неделю.
– Да, выкладывай.
– Отлично, – Дей поворачивается к монитору и словно пропадает в нем.
Свет техники будто засасывает его живучесть внутрь. Бр-р.
– Ну, я пойду тогда, – стараясь прогнать неловкость, поднимаюсь и ухожу из комнаты.
– Подожди. Я тебя провожу.
Мы идем в молчании. Каждый погружен в собственные мысли. Когда мы останавливаемся на развилке, набираюсь храбрости:
– Почему ты меня избегаешь?
– Я ведь уже объяснял.
– Это все ерунда. Ты мой друг. И ты сам говорил, что я тоже твой друг. Если собирался вот так тупо игнорить меня…
Без слов Гордей раскидывает руки. Подаюсь вперед и вжимаюсь в его теплую темно-синюю вязаную кофту с белой полоской на груди. Когда слов недостаточно, тело само подает сигналы. И я рада, что Гордей тоже дорожит нашей дружбой.
– Ты мой лучший друг, и я не хочу, чтобы ты страдала. Я пытаюсь оградить тебя от мира болванов, которым важны лишь внешний вид или то, с кем ты дружишь.
– Дурак… – утыкаюсь носом в кофту и закрываю глаза.
В его объятиях мне еще уютнее, чем в объятиях Ирмы.
– Знаешь что? Мне все равно, будут меня дразнить или нет. Я хочу, чтобы вся школа знала, что мы друзья, – отстраняюсь. – Разве не ты у нас разрушаешь стереотипы? Хватит бояться за меня, – хватаю его руку и сжимаю пальцы.
Моя рука теплая, а его – холодная. Обычно у него теплые руки, но не в этот раз.
– Я сама выберу, как относиться к болванам, которым важны внешний вид или то, с кем ты дружишь, – не сдерживаюсь и передразниваю его слова.
Губы Дея подергиваются, и он улыбается. Его глаза снова блестят.
– Во-о-от. Узнаю прежнего тебя. Давно не виделись.
– Ладно, – сдается он, – так и быть. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
– Не буду. И вообще, я не позволю кому-либо тебя обидеть.
Гордей смеется, и я подхватываю его смех. Осень больше не кажется мне такой холодной.
* * *
Чем ближе октябрь, тем сложнее сдерживать эмоции.
Мне, в отличие от сестры, исполнится не семь, а семнадцать.
Я чувствую, как меняется жизнь, и хоть у нас появилось много родственников, приятных и не очень, в этот раз мамы рядом не будет. В последние годы она болела и почти все время проводила в больнице, но все равно улыбалась нам с Милой. Она была рядом. Она просто была. А теперь ее нет, и все вокруг живут как прежде. У меня уже не осталось слез, лишь тяжесть в груди да ком в горле.
– Привет.
Отрываюсь от ковыряния макарон в тарелке. Лида стоит рядом, держа поднос:
– Можно подсесть?
– Угу.
Под мой кивок она садится напротив.
– Я уезжала на пару недель в санаторий.
Ой. Я уже почти похоронила нашу несбывшуюся дружбу… Думала, что она тоже меня избегает.
– Как только приехала, решила сразу найти тебя. Уже освоилась в школе?
Киваю, не поднимая глаз. Стыдно. Почему я всегда думаю о людях хуже, чем есть на самом деле? Пора избавляться от этой дурацкой привычки.
– Доверие – это мост…
– Что?
Краснею и прикрываю щеку рукой.
– Я это вслух сказала, да?
– Да, но я не расслышала, что именно.
– Просто… проговариваю про себя всякие штуки. От которых начинаешь чувствовать себя увереннее и все такое.
– А-а, ты тоже любишь аффирмации? – улыбается Лида. – Я их часто меняю в зависимости от того, чего и в какой день хочу добиться.
Я и слова-то такого не знаю.
– Я тебя отвлекла. Приятного аппетита.
Мы доедаем обед, сдаем посуду дежурным и покидаем столовую.
– Подружилась уже с кем-нибудь? – спрашивает Лида.
– Не особо.
– Не любишь общаться или боишься знакомиться?
– И то, и то. В какой-то степени.
– У тебя есть хобби?
– Да. Я рисую.
– О, это чудесно! Нам как раз требуется художник в школьный журнал. Я в нем главный редактор. Не хочешь ко мне присоединиться?
– А что от меня требуется? Кроме рисунков.
– Ответственность и дружелюбие.
Если посчитать, сколько времени я провожу в одиночестве и сколько часов у меня уходит на бесцельное рисование, то все это выливается в страшное число.
– А ты можешь показать, где и как вы работаете над журналом? Я… хотела бы посмотреть перед тем, как приму решение.
– Почему нет? Идем.
* * *
Лида познакомила меня с ребятами, выпускающими журнал, и мы сразу взялись за дело. Домой я шла с новыми друзьями и охапкой листов А4 с различными набросками.
– Пока. Увидимся завтра! – мы с Лидой машем другим ребятам и остаемся вдвоем.
Провожаю ее до дома. Чем ближе мой день рождения, чем больше живот Ирмы, тем меньше времени хочется проводить в своей комнате. Мама бы отругала меня за то, что не слежу за Милой, но сейчас мне хватает своих забот. Наконец-то я могу заняться собственной жизнью, и пусть это эгоистично, но я тоже хочу завести друзей. Хочу быть обычным подростком, не измеряющим температуру молока перед кормлением младенца. Хочу ходить на свидания, наконец! А потом сплетничать о них с подружкой, делиться секретами о том, как правильно целоваться и все такое.
– Расскажи о себе. – Лида поправляет коричневый шарф.
На ней пальто с поясом, подчеркивающим талию, высокие сапоги
