«Вражеский радар перестал улавливаться за кормой. У нас создалось впечатление, что преследовавшие нас корабли прекратили погоню. Когда мы покидали район боя, все испытывали чувство неудовлетворенности. Хотя в начале боя наше положение было явно более выгодным, мы не только не сумели уничтожить конвой, но и вообще не добились никаких успехов.
С другой стороны, мы испытывали облегчение. Хотя точное определение позиции кораблей было невозможно, мы сумели четко отделить своих от чужих, и наши собственные корабли не приняли нас за противника. Меня это очень беспокоило все время.
Крайне удивительно, что в ходе боя с крейсерами «Лютцов» не получил ни одного попадания, хотя залпы противника постоянно накрывали нас и ложились совсем рядом. Печальной необходимостью является признание факта гибели «Фридриха Экольдта».
В качестве небольшой справки приведем расход снарядов разными кораблями в ходе боя. Это может оказаться довольно интересно.
«Хиппер» 375 снарядов 203 мм (8 орудий)
203 снаряда 105 мм (12 орудий)
(всего 578)
«Лютцов» 86 снарядов 280 мм (6 орудий)
76 снарядов 150 мм (8 орудий)
(всего 162)
«Шеффилд» 583 снаряда 152 мм (12 орудий)
«Ямайка» Данных нет, но расход боезапаса примерно такой же, как у «Шеффилда»
Глава 20 «Акейтес» сражается за жизнь
Пока Соединение R завершало свою работу, то есть отгоняло «Хиппер» и «Лютцов», что начал успешно делать Шербрук и продолжил Кинлох, конвой продолжал двигаться на юг. Его возглавлял тяжело поврежденный «Онслоу». В 14.45, как только стало ясно, что немцы оставили конвой в покое, он снова взял курс на точку G. Там конвой должен был разделиться. Часть кораблей направлялась в Мурманск, а остальные шли дальше на восток, в Архангельск.
Чуть раньше, в 13.28, с «Онслоу» на NNO заметили сильный взрыв. Зарево сияло несколько секунд. Трудно сказать, что это было, но скорее всего - взрыв «Фридриха Экольдта». Он был расстрелян британскими крейсерами где-то примерно в этой точке, после чего его экипаж продолжал безнадежную борьбу за спасение корабля. Больше этот эсминец не видел никто, ни англичане, ни немцы. Вместе с «Экольдтом» погибли капитан 1 ранга Шеммель и все 340 человек команды.
Экипаж «Онслоу», которым теперь командовал Том Мерчент, хорошо представлял себе размеры повреждений своего корабля. Погибли 14 человек, 3 умирали, 23 моряка были ранены. Корабль имел сильную течь через большую пробоину в левом борту. Эсминец сел носом и кренился на левый борт. Этот крен привел к тому, что пробоина ушла под воду, и течь усилилась еще больше.
Кроме того, в верхних кубриках и коридорах собралось несколько тонн воды, использованной при тушении пожаров. Много воды было вылито и в кубрике торпедистов на нижней палубе. Вся вода стекла к левому борту, увеличивая крен. Все свободные моряки были брошены на откачку воды, в ход пошли ручные насосы и ведра. Переносные электрические помпы тоже использовались, однако они весили 400 фунтов и считались «переносными» с некоторой натяжкой.
Требовалось любым путем облегчить носовую часть корабля и уменьшить крен. Если это удастся сделать, тогда можно было бы постараться вызвать крен на правый борт, чтобы пробоина вышла из-под воды. Следовало помнить, что носовой артиллерийский погреб по левому борту был затоплен. Именно это стало главной причиной крена и дифферента, хотя большое количество воды в других отсеках носовой части тоже сыграло свою роль. Кто-то сообразил, что следует затопить носовой снарядный погреб, расположенный по правому борту, это поможет выправить крен. Так и сделали. После этого осушили цистерну с пресной водой и запасную цистерну с котельной водой левого борта.
К счастью, основные нефтяные цистерны были уже пусты, поэтому было решено затопить одну, которая находилась в кормовой части по правому борту. Это решение оказалось исключительно удачным. Носовая часть эсминца сразу поднялась вверх, и он получил небольшой крен на правый борт.
Позднее Мерчент писал: «В 18.00 был получен прогноз метеорологов. Они предсказывали, что на подходах к Мурманску мы попадем в шторм. Так как корабль был совершенно бесполезен для защиты конвоя, а также потому, что сейчас основную угрозу представляли подводные лодки, бороться с которыми мы не могли, так как асдик вышел из строя, я решил, что главное для меня - благополучно привести эсминец в порт».
Он отправился переговорить с капитаном 1 ранга Шербруком. Следует отметить, что Мерчент впервые покинул мостик после начала боя. Он позднее так описал эту встречу:
«Капитан 1 ранга Шербрук просил информировать его обо всем происходящем. Когда в 18.30 я пришел в его походную каюту, сильный и едкий запах кордита, горелого дерева, резины, краски, тусклый свет единственной масляной лампы невольно унесли меня в тот день, когда я посетил старый деревянный корабль «Виктори».
В этот день конвой пережил еще несколько неприятных моментов, когда поднималась тревога, после того как радар обнаруживал какой-то корабль. Кинлох снова принял командование эскортом у Склатера, когда антенны «Обидиента» были отремонтированы. Он не мог знать наверняка, что немецкие корабли отогнаны, и очень опасался того, что немцы все еще могут преследовать конвой.
Повидав Шербрука, Мерчент снова поднялся на мостик и передал на «Обидиент»: «У меня большие пробоины в носовой части, которые станут опасными в случае ухудшения погоды. Желательно немедленно идти в Кольский залив. Командир флотилии согласен» .
Кинлох немедленно ответил согласием и чуть позднее приказал Мерченту передать по радио Адмиралтейству координаты конвоя, его курс и скорость, как только «Онслоу» отойдет на некоторое расстояние.
Потрепанный эсминец постепенно увеличил скорость и оставил позади транспорты и их сопровождение. Началась гонка с падающим барометром. «Онслоу» не мог развивать более 20 узлов, так как иначе вода снова начинала захлестывать пробоины.
Петер Вайатт проложил курс на Кольский залив, до которого еще было очень и очень далеко. В нижних отсеках корабельный врач Холланд с помощью фельдшера Хенли оказывал помощь раненым. Чуть позднее, в наступившей темноте и на ледяном ветру, была проведена печальная церемония похорон погибших.
Сразу после полуночи «Онслоу» отправил следующую радиограмму: «Передал командование эскортом JW -51В «Обидиенту». Координаты, курс и скорость конвоя на 31 декабря, 20.00: 72є 42 ў N , 32є 30 ў О - 110є - 8,5 узлов. «Онслоу» поврежден и следует в Кольский залив самостоятельно. Расчетное время прибытия 1 января 7.00. Ситуация на момент оставления конвоя: «Акейтес» поврежден. Местонахождение не известно. Остальные корабли эскорта и 12 транспортов невредимы. «Брэмбл» и 2 транспорта оторвались 29 декабря» .
В действительности «Акейтес» затонул, причем несколько часов назад. Это произошло после смелой, но бесполезной борьбы за спасение корабля. Около полудня, когда стало ясно, что новых атак против конвоя не предвидится, Пейтон-Джонес объявил отбой боевой тревоги и передал всех уцелевших матросов аварийным партиям, которыми руководил механик Питер Райт. Люди отчаянно пытались заделать сотни осколочных пробоин, укрепляли поврежденные переборки, налаживали помпы. Пейтон-Джонесу оставалось только ждать исхода этой борьбы.
Сигнальщик Тейлор сумел извлечь из-под обломков маленькую сигнальную лампу и получил приказ уточнить у «Хайдерабада», достаточно ли эффективна поставленная дымовая завеса. Корвет ответил, что она «очень полезна», поэтому Пейтон-Джонес приказал продолжать поддерживать ее.
Время с 12.00 до 13.00 на мостике «Акейтеса» тянулось очень медленно. «Изредка заглядывали Питер Райт и Дэвидсон с рапортами о происходящем. Первый явно проигрывал битву воде, а второй продолжал собирать и перевязывать раненых, которых оказалось очень много. Но мы, находясь на мостике, ничего не могли сделать. Оставалось только ждать и размышлять… Постепенно становилось все темнее и холоднее», - вспоминал Пейтон-Джонес.
Хотя положение было очень серьезным, оно все-таки не считалось критическим. Крен медленно, но неотвратимо увеличивался. Сначала 15є, потом 17є, наконец 20є. При этом под воду уходили все новые осколочные пробоины, которые не успевали заделать аварийные партии. Это увеличивало поступление воды, что в свою очередь увеличивало крен.
Наконец Райт поднялся на мостик и доложил, что больше не может поддерживать пары в котле № 1 - единственном, который еще действовал. «Акейтес» медленно остановился. Он находился в 3 милях на правом траверзе конвоя, и ближайшим к нему кораблем оказался траулер «Ноферн Гем».
Пейтон- Джонес приказал сигнальщику вызвать его. Примерно в 13.00 помятая сигнальная лампа передала печальный сигнал: «Не могу управляться. Подойдите ко мне» .
