Читаем без скачивания Школа негодяев - Ян Валетов

– Ты хороший человек, Сергеев, – сказала она, и коснулась окровавленными, холодными пальцами его щеки. – Жаль, что я не родила от тебя сына. Это было бы здорово для всех нас. Для троих. Жаль – не случилось.

Умка понимал, что стоя здесь он теряет драгоценные секунды. Он уже было открыл рот, но за доли секунды до этого Ирина сделала полшага назад, и Михаил, осекшись, подхватил Мотла подмышки вместе с Вадимом и взбежал по лестнице на полтора пролета вверх.

Ступив в коридор второго этажа, Сергеев сразу ощутил присутствие множества людей. Слово «множество» в этом случае не имело конкретного количественного выражения. Может быть, сто. А может быть, десять. Умка улавливал само присутствие живых существ. Вот за ближайшей дверью они были точно. И за дверью напротив. Плохо было то, что применять здесь стандартную тактику зачистки – граната за дверь и входим после взрыва, стреляя от пуза – было невозможно. Сергеев не мог исключить, что в какой-то из комнат, а на этаже их было с десяток, мог оказаться Молчун. Или еще не инициированные подростки.

Сейчас речь о какой-то тактике даже не шла. То, что они делали, было не похоже ни на hostage rescue,[60] ни на object cleaning,[61] в общем, ни на одну из операций, которые в каждой школе спецназа нарабатываются до автоматизма. Зато до боли напоминали Умке множество ситуаций из его жизни. Тех ситуаций, когда он оставался со своей группой лицом к лицу с проблемой, о существовании которой его командиры и понятия не имели, посылая отряд на задание. И от правильности решения которой зависело вернутся ли на базу его ребята, и вернется ли домой он сам.

Стараясь не думать о плохом, например, о тяжелом автомате, направленном в проем с другой стороны дверного полотна, Сергеев медленно потянул ручку первой слева двери. Мигающая полутьма не плюнула в него огнем, и Умка не стал искушать Всевышнего, подставляясь под пули. Превзнемогая боль в спине и в суставах, он ускорился, как мог, отслеживая все движения в помещении стволом автомата и стволами своего проверенного во множестве ближних боёв обреза. Для прицельной стрельбы на расстояние он не годился, а вот в комнате мог с одного ствола завалить человек десять.

Комната была велика – метров в 60 квадратных – и напоминала учебный класс, только странный. Кресла, стоявшие перед мониторами, были оснащены системой привязных ремней и более смахивали на осовремененные модели электрического стула. Большинство мониторов были выключены, а те, которые работали в момент начала отчаянной сергеевской атаки, явно были не в режиме. При каждом падении напряжения система начинала перезагружаться, и на экраны выскакивала загрузочная картинка – сплетенный из цветных нитей пятиугольник с вписанной в центр фигуркой человека – копией мужчины из золотого сечения. В момент, когда под пентаграммой начинала появляться надпись, скачок напряжения заставлял процессор перезагрузиться вновь.

Работающих систем было четыре. В креслах перед ними сидели трое парней и девушка. Тело еще одного парня лежало на полу, с неловко подвернутой рукой. Лица сидящих казались каменными, глаза, упершиеся в экраны – мертвы. Возле каждого из кресел стояли передвижные системы для капельного внутривенного введения препаратов, с закрепленными в держателях пластиковыми пакетами с бесцветной жидкостью. На пакетах была та же эмблема, что прыгала по мониторам – пентаграмма с вписанным в нее человеком – и обозначение: «Стабилизатор № 3».

Сергеев приблизился, вглядываясь в лица.

Девушка – лет четырнадцать. Парень – ровесник девчонки или на год старше. Похожи неуловимо, вполне возможно, что брат и сестра. Второй парень – явно младше. Двенадцать – тринадцать лет, худосочный с неприятной острой мордочкой. От него исходило явственное ощущение опасности.

Третий – лоб лет двадцати пяти. Приоткрытый рот, стеклянные глаза, висящая нить слюны изо рта. Прилипшая бровям косая редкая челка, перехваченная напополам ремнем для крепления головы.

Вот, значит, как…

Сергеев ухмыльнулся и, замедлив движение, замер как раз напротив великовозрастного пациента и медленно поднял обрез, целя парню в голову. Глаза у того наполнились ужасом и успели приобрести вполне осмысленное выражение за те доли секунды, пока ствол поднимался вверх.

– А ну-ка встал, артист! – приказал Умка голосом, от которого в комнате стало холоднее. – Встал с кресла, сделал два шага влево и на колени. Только дернись, и я тебе мозги вышибу!

Парень спорить не стал, а медленно выскользнул из-под незатянутых ремней, осторожно, чтобы не злить Сергеева шагнул влево и аккуратненько стал на колени, заложив руки за затылок, хотя об этом его никто не просил.

Вадим от дверей бросил взгляд на пленного, и взгляд этот ничего хорошего не предвещал.

Сергеев обошел парня сзади, вытянул вперед руку с обрезом и, почти прикоснувшись стволом к уху пленника, спустил курок. Жалко, конечно, картечного заряда, но ничего другого в распоряжении не было, а тем, кто не верит в эффективность оглушительного выстрела над ухом перед проведением экспресс-допроса, настоятельно рекомендовано попробовать.

Обрез рявкнул так, что парень повалился на бок, как жестяная мишень в тире, визжа в ультразвуковом диапазоне. Из травмированного уха потекла кровь, и он, зажав ладонью ушную раковину, запричитал и затряс головой, словно вытряхивая из нее воду.

Умка сунул ему ствол под нос и, для убедительности, задрал дульным срезом ноздри.

– Ты кого обхитрить думал, крыса! – заорал он так, чтобы пленный наверняка его расслышал, несмотря на частичную глухоту. – Кто ты такой? Что здесь делаешь?

– Я техник! Техник! – провизжал парень в ответ. – Я просто техник! Я ничего не делаю, только кручу записи! Не убивайте! Не надо!

Глаза у него были белые от страха, и его можно было понять: разрыв барабанной перепонки вызвал сильнейший болевой шок и деморализовал психику, а воткнутые в нос стволы воняли сожженным порохом и близкой смертью.

«Сейчас обделается!» – подумал Сергеев, и парень тут же опростался с треском порванного барабана.

Он орал и гадил одновременно, наполняя воздух невообразимой вонью. Умка приходилось неоднократно нюхать подобное. Так пах чужой страх. Животный страх. Человека после такой реакции можно было не ломать, он был уже сломан практически полностью и навсегда. Можно было с уверенностью сказать, что при любом нажиме он не окажет никакого сопротивления.

На все про все у Сергеева ушло полминуты. Не запачкав руки, говаривал Леонид Сергеевич, читавший у них технику допроса, можете рассчитывать только на признания в любви школьниц младшего возраста. Во всех остальных случаях белые перчатки придется снять и надеть резиновые, а еще лучше добавить к ним клеенчатый фартук. Если вы сумеете с первого взгляда еще и угадать психотип объекта, а, значит, определить самый эффективный метод воздействия – успех придет за несколько минут.

Великовозрастный лоб, попытавшийся притвориться одним из деток Капища, был сообразителен, но, как всякий грамотный технарь, считал окружающих глупее. Такие люди любят себя и боятся насилия и боли. Клиент созрел и был готов к пению соло – грешно не выслушать.

– Сколько людей в школе? – спросил Сергеев, не снижая тона. Он демонстративно переломил обрез, и эжектор выбросил стреляную гильзу со звуком пробки, вылетевшей из бутылки.

– Материала тридцать человек, готовых объектов пять пятерок, две пятерки бракованные…

– Что значит бракованные?

На лестнице защелкал «Галил» и заплевал короткими очередями АК Мотла.

«Значит, пошли, – пронеслось в голове у Умки. – Дай Бог, продержатся… Вот только – сколько продержатся?»

– Б-б-б-б-брак? Нарушение финализации программы. Программный сбой. Это когда на матрицу ничего более не пропишешь, только деструктор самый примитивный…

– Их что – в расход?

– Нет, нет… Их в Зону. Чего добру зря пропадать? – протараторил парень, захлебываясь от рвения. – Их прописывают по-быстрому, и пусть идут дело делать…

– Какое нах… дело? – прошипел Умка, вогнав новый заряд в ствол.

– Они в Зоне ищут поселения аборигенов, внедряются, и там деструктор срабатывает. Их задача – инициировать себе подобных, а остальных – уничтожать. А в расход – только криво прописанных, так их можно и не стрелять, они сами дохнут за неделю. Им инъекции делают, но это чтобы не возиться. Они же ни жрать, ни пить не умеют, и ходят под себя – у них вся информация затирается в нули, а новую прописать некуда.

На лестнице рванула граната. Бухнул подствольник АК, и снова стены тряхнуло от близкого разрыва.

– Сколько персонала в школе?

– Тех-технического? – заикнулся пленный и снова затряс головой. Из-под его ладони, зажимающей ухо, густо текла темная кровь, из-под зада – вонючая жижа.

– Давай всех!

– Техников – 12 человек. Четверо химиков, трое спецов по внушению, остальные операторы систем, такие, как я…