крови и внутренностях в дешевых шлепанцах тоже было как-то не очень. Крепкая обувь помогала оставаться в живых не хуже хорошего меча.
Слуги Эгея схватились за веревки. Те туго натянулись. Лошади с трудом пошли. Очень медленно, но они все же смогли сдвинуть валун, пока тот полностью не закрыл собой яму.
– Вот так, – сказал Эгей. – Если у нас родится мальчик, дождись, когда он вырастет, и расскажи, что я оставил ему здесь кое-какие презенты. Если он сможет их достать, значит, он достоин зваться моим сыном. Пусть тогда отправляется в Афины.
Эфра нахмурилась.
– Ты хочешь, чтобы я ему это сказала? А где будешь ты?
– Моя дорогая, помнишь те странные сны, что постоянно мне снятся? Они становятся только хуже. Если ты отправишься со мной в Афины, уверен, мои враги тебя убьют. Они никогда не позволят тебе родить мне наследника. Но даже если он появится на свет, в Афинах он не будет в безопасности. Лучше я вернусь домой один и сохраню наш брак в тайне. Тогда мои враги будут думать, что я остался без сына, и станут терпеливо ждать моей смерти. А когда мой сын вырастет и будет готов защитить себя, он придет в Афины и займет достойное его место наследного царевича!
– То есть ты хочешь, чтобы я осталась здесь и воспитывала ребенка в одиночестве где-то шестнадцать-семнадцать лет?
– Было бы отлично. Спасибо. – Эгей поцеловал ее. – Ну, мой корабль ждет меня в гавани. Люблю тебя! Удачной беременности!
Эгей уплыл в Афины, оставив Эфру в Трезене в ожидании ребенка.
Она надеялась, что будет девочка, ведь это все упростит. Ни Эгею, ни Посейдону не будет до нее дела… учитывая, какими просвещенными феминистами они были. Эфра бы спокойно растила дочь и не вспоминала о всякой обуви под валунами.
Но если это будет мальчик… ну, по крайней мере, оставалось надеяться, что он вырастет героем. Тогда оба родителя почтут за честь его признать.
Как вы могли догадаться, у нее родился сын, и греческие рассказчики целое тысячелетие будут спорить, кто его отец. Одни будут утверждать, что Эгей. Другие – что Посейдон. Кто-то скажет, что у него было два отца, хотя я практически уверен в невозможности этого с медицинской точки зрения. С другой стороны, мы ведь говорим о богах, так что кто знает?
Что касается Эфры, первые семнадцать лет она растила сына одна, что потребовало от нее своеобразного героизма.
Мальчик родился крупным и здоровым, что неудивительно с таким могущественным папой (или папами). Она назвала его Тесеем, что означает «собрание», возможно, потому, что она надеялась, что он соберет всех греков в одну большую счастливую семью. Или потому, что ребенок был гиперактивным и Эфре и дюжине нянек приходилось целыми днями собираться вокруг него.
Большинство знакомых мне полубогов страдают от синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Он помогает нам оставаться в живых на полях сражений, потому что заставляет нас обращать внимание на все. Но Тесей был иконой этого синдрома. Он был гиперактивен еще в памперсах. Он прыгал с коринфских колонн. Он был супернеуправляемым и сверхперевозбужденным полубогом – ну, вы уловили мысль. Малыш требовал к себе неусыпного внимания.
По мере взросления он быстро покончил со всеми возможными монстрами и плохими парнями. Чудовища в районе Трезена? Всмятку. Бандиты, убийцы, злые гении, пытающиеся захватить Древнюю Грецию? Забудьте о них. Они были убиты еще до дневного сна Тесея.
К своему семнадцатилетию Тесей так отточил умение сражаться и так чудовищно заскучал, что мама решила отправить его в город отца. Ей нужно было передохнуть.
Она отвела его на холм с огромным валуном.
– Сын мой, – сказала она, – твой настоящий отец – Эгей, царь Афин. Или Посейдон, бог морей. А возможно, оба.
Она попыталась углубиться в детали, но Тесей потерял интерес.
– Что с этим камнем?
– Эгей сказал, когда ты достаточно повзрослеешь, я должна привести тебя сюда. Если ты придумаешь, как сдвинуть валун и достать хранящиеся под ним дары, ты отправишься на поиски отца в Афины.
– Дары? Класс! – Тесей обошел валун, затем прижал ладони к камню.
– У тебя грыжа вылезет, – предупредила мать. – У твоего отца были дюжина слуг и целый табун лошадей…
БАМ.
Валун скатился к подножию холма.
С вниманием у Тесея были серьезные проблемы, но он был гением по части одоления врагов – даже если его врагом был большой камень. Он сразу заметил, что валун был наклонен влево. За последние семнадцать лет земля в этой части выветрилась. Тесею оставалось хорошенько толкнуть валун в нужном направлении, и тот легко поддался.
Разумеется, последствия этого Тесей не предвидел. Валун вкатился в деревню, уничтожил несколько хижин и напугал свиней.
– Извините! – закричал с холма Тесей.
Он опустился на колени перед ямой, что скрывал валун.
– Меч ничего. И… О! ОБУВЬ!
Тесей торопливо затянул ремни сандалий на ступнях и для пробы пробежал пару кругов по вершине холма.
– Сидят как влитые!
– Да, – сказала его мать. – У них превосходные ортопедические стельки. Но, Тесей, насчет твоей судьбы…
– Точно! – он скакал вокруг нее, точно танцор балета. – Как я доберусь до Афин?
– Есть два пути, – ответила мать. – Один, простой, по морю, через Саронический залив.
– Скучно! – Тесей достал меч из ножен и, продолжая носиться кругами, начал делать выпады, будто рубил невидимых врагов, хотя мать тысячу раз говорила ему не бегать с оружием.
– Другой путь лежит по суше, – продолжила Эфра. – Он ужасно опасен, и на нем полно дешевых торговых центров. Путешествие займет много дней, и тебя могут убить.
– Круто!
Эфра предполагала, что сын так скажет. Он всегда выбирал наиболее опасный путь, и она подумала, стоит хотя бы предупредить о том, что его ждет впереди.
– Мне известно как минимум о шести смертельно опасных врагах на этом пути, – сказала она. – Я расскажу тебе о них. Постарайся не отвлекаться.
Тесей прыгал туда-сюда, рассекая мечом воздух.
– Да, я внимательно слушаю!
Эфра рассказала все, что знала, хотя ей было сложно сконцентрироваться, пока Тесей кружил вокруг в боевом кунг-фу-танце. Она сомневалась, что он вообще хоть что-то услышал.
– Пожалуйста, сын, – взмолилась она, – эти шестеро разбойников на дороге в Афины куда опаснее местных бандитов, к которым ты привык. Из-за них уже несколько
