кипятка. Он заорал и завизжал, и умер в муках.
Позади вешалки для полотенец открылась потайная дверь. Из нее вышел Дедал.
– Отличная работа, мои царевны, – сказал изобретатель. – Вы всегда были прекрасными ученицами.
Царевны обняли его.
– Мы не могли позволить Миносу тебя арестовать! – воскликнула старшая. – Теперь ты можешь остаться с нами. Продолжай давать нам советы!
– О, моя дорогая, к сожалению, я не могу, – ответил Дедал. – Богиня Афина еще не устала меня проклинать. Я должен уйти, прежде чем на это царство обрушатся новые несчастья. Но не переживайте. Из вас выйдут отличные царицы. А у меня есть еще планы…
Старый изобретатель обнял преданных царевен-убийц, затем скрылся в тайном проходе, и больше его на Сицилии не видели.
Царевны прибежали в тронный зал и, рыдая и крича, поведали, как их почетный гость Минос случайно поскользнулся и упал в ванну с кипятком. Бедняга погиб мгновенно.
Стражники с Крита не поверили им. Когда они увидели тело царя, оно выглядело так, будто его долго варили в кастрюле для омаров. Но что они могли сделать? Они были в явном меньшинстве. Дворец был слишком хорошо защищен от любого вида нападения. Ради достойного отмщения им бы пришлось объявить войну, взять остров в осаду и ждать подкрепления. Слишком много забот ради царя, который им все равно никогда не нравился. Они решили принять историю царевен на веру и признать его смерть несчастным случаем.
Критийцы с миром уплыли. Кокал оставил себе ослиное золото. Его три жестокие дочери жили долго и счастливо и стали первоклассными специалистами в пытках и сборе налогов.
А что Дедал?
Какие-то истории утверждают, что остаток жизни он провел на Сардинии, но никто не знает наверняка.
Если только вы не читали о моих приключениях. Тогда вы должны быть в курсе, что случилось с этим стариком. Но раз мы придерживаемся оригинальных мифов и все такое, оставим этот вопрос.
Кроме того, моя адская гончая совсем загрустила. Она знает, что я пишу о Дедале, ее бывшем хозяине. Каждый раз, слыша его имя, она начинает плакать и прогрызает дыры в моих доспехах.
Так был ли Дедал героем? На этот вопрос ответьте сами. Он определенно был умен, но влипал в неприятности столь же часто, сколько из них выпутывался. Все супергерои комиксов получают один и тот же совет на будущее: Использовать свои силы только во благо. М-да… Дедал этому совету явно не следовал. Он использовал свои силы ради наживы и спасения собственной шкуры. Но иногда он еще пытался помочь людям.
Прежде чем вы что-то решите, вам стоит услышать другую часть этой истории: что именно произошло в лабиринте, когда в город явился парень по имени Тесей. Так получилось, что Дедал был не единственным умником на Крите, а Минос – не единственным хладнокровным убийцей. Ариадна и Тесей… из них вышла отличная команда головорезов.
Тесей убивает могучего…
Ой, смотрите! Кролик!
Хотите разозлить Тесея?
Спросите его: «Кто твой папа?»
Он врежет вам так, что вы очень быстро окажетесь вверх тормашками.
Никто точно не знает, кем был отец Тесея. Мы даже не знаем наверняка, у него был один папа или два. Древние греки спорили над этим вопросом столетиями. Писали тонны эссе и научных работ, пытаясь докопаться до истины, пока у них не взрывались мозги.
Я постараюсь не довести вас до мозговзрыва, но вот суть.
Правил Афинами царь по имени Эгей. У него была куча врагов, грозящих захватить его царство, и ни одного сына, который смог бы унаследовать фамилию. Эгей очень хотел сына и отправился – угадайте куда – к Дельфийскому оракулу за советом.
Заметили, как часто в этих историях мелькают цари, мечтающие о сыновьях? Не знаю, в чем проблема. Можно подумать, что в царских семьях в принципе не рождались мальчики и в Греции было полно царей, что стояли на обочинах дорог, держа в руках самодельные таблички из картона:
РАБОТАЮ ЗА СЫНОВЕЙ.
ПОЖАЛУЙСТА, РАССКАЖИТЕ МНЕ,
КАК ДЕЛАТЬ МАЛЬЧИКОВ.
ДА БЛАГОСЛОВЯТ ВАС БОГИ.
Им стоило договориться с амазонками, потому что те леди, считай, просто выбрасывали младенцев мальчиков за ненадобностью, но… ну да ладно.
Эгей отправился к оракулу и совершил обычные подношения.
– О Великая Сказительница Будущего и Вдыхательница Вулканических Испарений! – сказал царь. – Я смогу заиметь мальчика или как?
Жрица на трехногом стуле вздрогнула – на нее снизошел дух Аполлона.
– Терпение, о царь! Избегай женщин, пока не вернешься в Афины. Мать твоего сына будет из благородного рода, и в его жилах будет течь кровь богов, но всему свое время!
– И что это значит?
– Спасибо за ваши подношения. Хорошего дня.
Ответ расстроил Эгея. Он ворчал всю дорогу до корабля и подготовился к долгому пути домой.
Если ты путешествовал по земле, Дельфы находились не так далеко от Афин. Но в ту пору ты никуда и никогда не отправлялся пешком, если только ты не безумец или в отчаянии. Дороги большей частью представляли собой вытоптанные коровами тропинки или опасные горные перевалы. Редкие удобные для прохода участки наводняли бандиты, чудовища и дешевые торговые центры. Из-за этого греки всегда путешествовали морем – что было не абсолютно безопасно, но безопаснее.
Чтобы вернуться в Афины, Эгею пришлось обогнуть весь Пелопоннес, крупный кусок суши, выступающий из южной материковой части Греции. Путь был долгим и нудным, но Эгею хотелось добраться до дома живым, поэтому выбора у него особого не было. Враги были бы счастливы поймать царя где-нибудь на дороге, где его можно окружить, порубить на кусочки и представить все случившееся как нападение монстров или бешеных овец.
Поэтому царь Эгей отправился вокруг Пелопоннеса. Периодически он бросал якорь в каком-нибудь прибрежном городе и ужинал с местным царем. Всякий раз Эгей рассказывал свою печальную историю и спрашивал у хозяина дворца совета насчет предсказания оракула. Местный царь обычно отвечал что-нибудь в духе: «О, ты ищешь жену? Я определенно могу тебе помочь. Моя племянница свободна!»
Все хотели заключить брачный союз с таким могущественным городом, как Афины, но Эгей помнил слова оракула. Он должен был избегать женщин, пока не вернется домой, поэтому продолжал отказываться от красивых невест, что никак не поднимало ему настроения.
После нескольких недель плавания его корабль зашел в порт небольшого города Трезена, примерно в шестидесяти футах
