более десяти лет назад. У Феликса было одиннадцать лет, чтобы подумать о том, что он собирается сделать, чтобы убить мою семью.
— Ты не один, Йован. Мы команда. Ты научишь меня лучше драться и стрелять. Я смогу защитить себя. Мне не нужно, чтобы ты спасал меня. Мне нужно, чтобы ты позволил мне быть твоим партнером.
— А что, если я не смогу этого сделать? — Я смотрю на нее, и мир вокруг нас, кажется, отступает на задний план. Мой пульс бешено стучит в венах, а желудок сводит. — Иногда я думаю, что запереть тебя было бы лучшим вариантом для твоей безопасности.
— Я бы нашла выход. — Она снова нежно целует меня. — Я люблю тебя. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне преодолеть все стены, которые ты возводишь, чтобы обезопасить себя. Я хочу помочь тебе защитить нашу семью. Никто из нас больше не должен быть сам по себе.
От мысли, что что-то может случиться с ней или с нашим ребенком, меня тошнит. Я хочу отказать ей, но я знаю, что Хэдли из тех, кто продолжит давить и бороться. Это то, что привлекло меня к ней в первую очередь, и это то, что заставило меня влюбиться в нее по уши.
Внутри нее горит огонь, который горит достаточно ярко, чтобы затмить солнце и согреть самое холодное сердце.
В конце концов, она согрела мое.
— Тогда вместе, — говорю я, проводя руками вверх и вниз по ее талии. — Но если в какой-то момент ты решишь, что хочешь уйти от всего этого, я не собираюсь тебя останавливать.
— Почему ты так говоришь? — Спрашивает Хэдли.
— Потому что я слишком сильно люблю тебя, чтобы когда-либо заставлять тебя остаться. Я знаю, у тебя есть сомнения по поводу воспитания нашего ребенка в картеле, а у меня свои. Если тебе придется уйти, я не буду тебя удерживать. Все, чего я хочу для тебя, — это чтобы ты была счастливой и в безопасности.
Глаза Хэдли наполняются слезами, и она кивает. — Если я дойду до того, что пойму, что должна уйти, я уйду. Но сейчас мы в безопасности. По крайней мере, настолько, насколько это возможно.
— Я ничто, если не готов к будущему, — говорю я, запуская пальцы в ее волосы.
Я притягиваю ее к себе для поцелуя, пытаясь вложить в это все, что я чувствую к ней. Я хочу, чтобы она знала, как сильно я ее люблю и что готов ради нее пойти на край света.
Я хочу, чтобы Хэдли была счастлива, и хотя я надеюсь, что она счастлива со мной, я не настолько наивен, чтобы думать, что все между нами сложится идеально.
Я люблю ее, как черт, и я собираюсь бороться за нее и за нас на каждом шагу этого пути.
Нет никого другого, кого я бы предпочел иметь рядом на всю оставшуюся жизнь.
— Я люблю тебя, — говорю я, прокладывая поцелуями дорожку вниз по ее шее, когда мои руки скользят под ее рубашку.
Когда я стягиваю шелковистую материю через ее голову и отбрасываю в сторону, она двигает бедрами. Я стону, чувствуя, как ее сердцевина трется о мой твердеющий член. Нас разделяет всего несколько тонких слоев, когда я встаю и несу ее в дом.
Хэдли стонет, когда я прижимаю ее к стене. Ее ноги обвиваются вокруг моей талии, пальцы зарываются в мои волосы. Я стону и толкаю бедра вперед. Хэдли упирается лодыжками мне в спину.
— Я люблю тебя, — говорит Хэдли, когда я расстегиваю застежку ее лифчика и позволяю ему упасть на землю. — Черт возьми, я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Так чертовски сильно. — Мой голос звучит хрипло, когда я опускаю голову.
Ее спина выгибается, когда мои пальцы впиваются в плоть ее задницы. Мой язык скользит по ее соску, прежде чем я беру чувствительный бутон в рот. Я стону, когда ее руки оставляют мои волосы, зарываясь в мои плечи, пока я дразню ее сосок, превращая его в твердую вершинку, прежде чем переключиться на другой.
— Ты нужен мне, — говорит она, задыхаясь, когда я отрываю нас от стены.
Мой член пульсирует при каждом прикосновении к ее сердцевине, пока я иду по коридору с ней на руках. Я захожу в свой кабинет и сбрасываю бумаги на пол, прежде чем положить ее на свой стол.
Хэдли соскальзывает со стола и опускается передо мной на колени. Ее язычок высовывается, чтобы облизать губы, когда она стягивает с меня шорты и боксеры. Все, о чем я могу думать, — это об этих полных губах, обхватывающих мой член.
— Ты великолепно выглядишь, стоя передо мной на коленях.
Она ухмыляется и обхватывает рукой мой член. Ее большой палец скользит по головке, кружась вокруг капельки на кончике. Хэдли гладит меня мягко и медленно, дразня, когда ее язык скользит по кончику.
— Перестань дразнить меня и возьми мой член в свой прелестный маленький ротик. Я хочу почувствовать, как ты принимаешь меня глубоко.
Мои пальцы погружаются в ее волосы, и я убираю их с ее лица. Она стонет, когда я касаюсь кончиком члена ее губ. На втором заходе она открывает рот, втягивает щеки и глубоко засасывает меня.
Я стону, хватая ее за волосы, чтобы задать темп. Ее пальцы впиваются в мои бедра, когда она проводит зубами по всей длине.
— Черт. — Я смотрю, как мой член скользит между ее губ. — Я хочу, чтобы ты села на край моего стола и раздвинула ноги.
Похоть вспыхивает в ее глазах, когда она двигается быстрее, ее голова покачивается, когда она сосет меня сильнее. Мой член пульсирует у нее во рту, пока я сдерживаюсь. Я пока не хочу расставаться с ней. Я хочу наслаждаться чувством близости с женщиной, которую люблю, как можно дольше.
— Вставай и положи свою задницу на мой стол, или я сделаю это за тебя.
Хэдли встает на ноги и улыбается, снимая с себя последнюю одежду, прежде чем присесть на край стола. Я стону, когда она откидывается назад и обхватывает себя одной рукой, прежде чем раздвинуть ноги.
Ее пальцы скользят вниз по шее и между грудей. Я сжимаю свой член, пока она дразнит себя, покручивая сначала один сосок, потом другой. Когда я смотрю вниз на ее киску, она насквозь мокрая, когда она обводит пальцами свой клитор.
Когда она погружает пальцы в свою киску, мой контроль ослабевает.
Я сокращаю расстояние между нами и беру ее за руку, направляя ее быстрее, пока она не
