Через три минуты он вышел из туннеля. Перед ним оказалась глухая стена. Пьетро не без труда нашарил рычаг и отодвинул деревянную панель. В нос ему ударил запах сырой соломы, какой бывает в конюшне. Юноша проскользнул в отверстие, и панель тотчас за ним закрылась.
В конюшне уже ждал Кангранде с двумя оседланными лошадьми. Обе неспроста были темной масти. Скалигер обернулся на шорох соломы.
— Быстро ты справился. Все прошло гладко?
— Да, мой господин.
— Хорошо. Я сам выбрал для тебя лошадь — надеюсь, ты не возражаешь?
Для себя Капитан оседлал огромного вороного коня, а для Пьетро — гнедого, низкорослого, коротконогого и с длинным туловищем, приученного к иноходи. Юноша провел рукой по конской шее. Под темной шкурой заходили мускулы. Чудесный молодой конек, недавно ставший под седло.
Пьетро даже не представлял, какую заботу проявил Скалигер, выбирая для него коня. Такие кони не отличались быстротой, зато умели передвигаться плавно; благодаря этой особенности, а также невысокому росту они были незаменимы для перевозки раненых и престарелых.
Капитан прихватил два запасных плаща. Его плащ, перекинутый через круп коня, скрывал меч, притороченный к седлу. Меч этот передавался в семействе делла Скала из поколения в поколение. Ни драгоценных камней, ни чеканки не было на деревянной рукояти на одну ладонь. Противовес с крестообразной позолоченной гардой соединяла тонкая полоска металла. Общая длина меча в два раза превосходила длину предплечья Скалигера. По обоюдоострому лезвию шла гравировка. Меч тускло сверкнул, когда Кангранде вытащил его из ножен.
Под плащом, перекинутым через круп низкорослого конька, Пьетро обнаружил меч, тоже с рукоятью на одну ладонь, и длинный широкий кинжал.
— А щиты мы возьмем? А шлемы наденем? — спросил юноша.
— Никаких щитов и шлемов, — отвечал Кангранде. — Надень-ка лучше вот это. — И он протянул Пьетро стеганый жилет. — Полное вооружение замедлит бег наших коней, да и нас выдаст. Мы же должны производить впечатление неудачливых путешественников.
Пьетро завязал шнуровку жилета. Кангранде достал еще два плаща, два шарфа и две широкополые шляпы, которые должны были прикрыть их от дождя.
— Не обижайся, Пьетро, но я привяжу твоего коня к своему, — произнес Скалигер. — Мой пойдет первым. Не хватало нам с тобой еще оторваться друг от друга в такую непогоду. Стараться же перекричать бурю там, куда мы едем, я и врагу не посоветую.
Заинтригованный Пьетро отвечал, что ничего не имеет против.
— А посоветую я вот что: чтобы меньше тревожить рану, садись-ка ты в седло по-арабски. Или почти по-арабски. Левую ногу вдевай в стремя, вот так, а правое колено пристрой на седле. Дай помогу. А теперь прикрой правую ногу плащами. Отлично. Надеюсь, повязка не промокнет. Тебе больно?
Пьетро было очень больно, однако он не посмел в этом признаться.
Не успел Кангранде отойти к своему коню, как из дверного проема послышался голос:
— Вид у вас весьма внушительный. Может, заодно ограбите какого-нибудь купца, раз уж выбрались в такую погоду из дому?
Донна Катерина принесла фляги с вином и сверток, от которого шел пряный запах. Только теперь, увидев припасы в руках хозяйки, а не слуги, Пьетро понял, насколько секретная вылазка им предстояла.
Вручая фляжки и сверток брату, Катерина попросила:
— Обязательно поешь в дороге, Франческо. Силы тебе понадобятся.
— Там видно будет, — отвечал Кангранде. — В любом случае, еда пригодится Пьетро.
Катерина покачала головой.
— И в кого ты такой упрямый! — Из складок платья она извлекла длинный металлический предмет шириною в ладонь. — Вот, подарок не забудь.
Кангранде открыл створки. Пьетро подался вперед и увидел, что это трехчастный позолоченный складень со святыми на внешних панелях и Марией с Младенцем на центральной панели.
Кангранде, прищурившись, рассматривал изображения.
— Это святой Джованни, — раздумчиво произнес он. — А второго святого я что-то не узнаю.
— Это же святой Зено.
Пьетро вспомнил, что святой Зено считался покровителем Вероны.
Кангранде осторожно закрыл створки.
— Когда только ты успела его заказать?
— Много лет назад, специально для такого случая.
— Я очень тронут. — Кангранде положил складень в кожаную сумку, притороченную к седлу, и вскочил на коня.
— Обещай мне, что будешь благоразумен. — Катерина погладила конскую шею.
Кангранде наклонился, сдвинул шляпу на затылок и поцеловал сестру в лоб. Она отступила и распахнула дверь конюшни. Шум дождя оглушал. Кангранде плотнее запахнул плащ и пришпорил коня. Конь, нимало не испугавшись дождя, ринулся прямо в ночь, добавив собственный топот и играющие под вороной шкурой мускулы к дрожи мокрой земли и ветру, облеченному в тусклую плоть воды.
Пьетро хотелось попрощаться с донной Катериной, однако веревка, связывавшая коней, заставила его пришпорить своего гнедого. Конь отреагировал немедленно. Пьетро успел улыбнуться Катерине из-под шляпы. Катерина улыбнулась в ответ. Сердце юноши забилось с такой силой, что первые несколько секунд он не замечал дождя, забарабанившего по шляпе, едва конь вынес его из тускло освещенной духоты конюшни.
Они выехали из Виченцы с восточной стороны, миновав несколько узких ворот — от всех замков у Скалигера имелись ключи. В неразберихе тьмы и дождя Пьетро не смог бы поручиться, однако ему казалось, что ни одни ворота не охранялись. Возможно, потому, что они были слишком малы не только для вражеской армии, но даже и для одного тяжеловооруженного всадника. Всякий раз перед воротами Кангранде спешивался и вел лошадей под уздцы, в то время как Пьетро вжимался в шею коня, чтобы не задеть арку. Эти минуты позволяли отдохнуть от беспрестанной дроби по шляпе; Кангранде даже успевал что-то мурлыкать себе под нос.
Сразу по выезде из города они повернули. Деревья низко гнулись на ветру. Пьетро казалось, что они едут на юг, однако точно определить направление не было никакой возможности. Юноша смотрел исключительно под копыта своего коня. Вода превратила пыль в грязь, а грязь — в жижу, предательски засасывавшую конские копыта.
Внезапно путники остановились. В пелене дождя Пьетро показалось, что Кангранде спешился и устремился вперед. Неужели им грозит опасность? Но ведь они едва успели отъехать от Виченцы! Рука сама скользнула под плащ и схватила рукоять меча. Сердце умерило бешеный стук, лишь когда юноша увидел возвращавшегося Кангранде — движущийся независимо от ветра сгусток темноты. Кангранде приблизился к гнедому коню. Пьетро прильнул к холке и услышал почти в самое ухо:
