Читаем без скачивания Принцесса Клевская (сборник) - Мари Мадлен де Лафайет

Как только дон Олмонд вышел, король, глядя на Консалва, с нежностью произнес:

– Ну, так как же, мой друг? Вы все еще верите в любовь Заиды к Аламиру? Вы все еще думаете, что это она заставила написать Фелиму письмо с просьбой сохранить ему жизнь? Теперь, я надеюсь, вы поняли, насколько заблуждались?

– Нет, сеньор, – с грустью в голосе ответил Консалв. – Все, что нам поведал дон Олмонд, не избавляет меня от опасений. Возможно, Заида не сразу полюбила Аламира, возможно, она скрыла от Фелимы свою любовь, видя страдания подруги. Кто мне докажет, что после кораблекрушения у берегов Испании она оплакивала не Аламира? На кого я похож, если не на него? В своем рассказе Фелима не упоминает никого другого. Наверняка Заида не была с подругой до конца откровенной, а может быть, и призналась ей, но уже после того, как они оказались в пристанище Альфонса. Рассказ Фелимы меня ни в чем не убеждает, и то, что предстоит мне еще узнать, скорее подтвердит, чем развеет мои подозрения.

Было уже поздно, когда Консалв покинул короля, но грустные мысли так и не позволили ему сомкнуть глаз. Рассказ Фелимы разбередил его душу, и сомнения обуяли его с новой силой. Наутро прибывший из Оропесы офицер передал ему пакет от дона Олмонда. Консалв вскрыл его и прочитал:

Письмо дона Олмонда Консалву

«Фелима сдержала слово и рассказала о том, что произошло с ними во время путешествия по морю. Только ее любовь к Аламиру является причиной беспокойства за его жизнь – Заида здесь ни при чем. В любом случае тот, кого Заида не оставляет равнодушным, должен ревновать ее не к Аламиру».

Письмо повергло Консалва в новые раздумья. Он пришел к заключению, что если он и ошибся, то только в личности избранника, но не в том, что сердце Заиды кому-то отдано. Это подтверждалось и письмом, за которым он ее застал, и услышанными им в Тортосе словами о ее первом увлечении, и, наконец, этой запиской от дона Олмонда. Кто бы ни был возлюбленным Заиды, несчастья у Консалва не убавилось. И тем не менее в глубине души, по причине ему непонятной, он почувствовал некоторое облегчение, узнав, что это не принц Тарский.

К этому времени мавры обратились с предложениями о мире, причем настолько выгодными, что отказа от леонского короля не последовало. С той и другой стороны были назначены послы для подготовки договора и объявлено перемирие. Консалву король поручил заниматься переговорами, и он был завален делами. Но по-прежнему больше всего его занимала мысль о том, кто его соперник, о котором он ровно ничего не знал. С беспокойством и нетерпением он ждал возвращения дона Олмонда и наконец, не выдержав, обратился к королю с просьбой вызвать дона Олмонда в лагерь или разрешить ему самому отправиться в Оропесу. Дон Гарсия, которого также заинтриговала история Заиды, захотел лично присутствовать при рассказе дона Олмонда и тотчас же распорядился послать за ним нарочного. Когда Консалв увидел своего юного друга, он так растерялся, что уже и не знал, готов ли он выслушать повествование, в котором, возможно, был заключен приговор его судьбе. Стараясь не замечать волнения Консалва, дон Олмонд, получив разрешение короля, приступил с присущей ему учтивой сдержанностью к рассказу о том, что услышал от Фелимы во время их последнего разговора.

Продолжение истории Фелимы и Заиды

Принцы Зулема и Осмин покинули Кипр с намерением добраться до берегов Африки и высадиться в Тунисе. С ними последовал и Аламир. Поначалу все шло хорошо, но поднявшийся вдруг ветер погнал их корабль в сторону Александрии. Увидев вдалеке город, Зулема решил высадиться на берег, чтобы повидаться со своим старым другом и известным на всю Африку астрологом Альбумасаром[76]. Женщины, не привыкшие к длительным плаваниям, с радостью приняли это решение. Южный ветер долго не позволял им пристать, но в конце концов все обошлось и они высадились в Александрии.

Однажды Зулема, рассказывая Альбумасару о своих странствиях, разложил перед ним всевозможные редкие вещицы, которые насобирал в разных краях. Заида, находившаяся рядом, углядела в одном из ящичков портрет очень красивого юноши. Юноша был одет в дорогое платье арабского покроя, и, предаваясь воображению, Заида увидела в нем одного из сыновей халифа. В ответ на ее любопытство Зулема сказал, что ничего об этом юноше ему не известно, а портрет он купил у каких-то солдат и сохранил его просто как прелестную безделушку. Заида смотрела на портрет как зачарованная. Альбумасар заметил это и пошутил, сказав, что изображенный на портрете юноша вполне мог бы рассчитывать на ее расположение. Греки всегда увлекались астрологией, а греческая молодежь жаждала проникнуть с ее помощью в тайны своей судьбы, и Заида, не нарушая традиций предков, уже несколько раз тщетно пыталась узнать у великого астролога, что ее ждет в жизни. Но всякий раз, заканчивая разговор с Зулемой, звездочет возвращался к своим ученым занятиям, не раскрывая перед Заидой своих способностей провидца. Но однажды, застав ученого у отца, она с такой трогательной настойчивостью стала умолять его прочитать по звездам ее будущее, что ученый смягчился.

– Мне не надо обращаться к звездам, чтобы угадать вашу судьбу, – сказал великий астролог с улыбкой. – Вы предназначены тому, кто изображен на портрете, который вы обнаружили в коллекции вашего отца. Мало кто из принцев Африки может с ним сравниться. Выйдя за него замуж, вы обретете свое счастье. Для всех же остальных ваше сердце должно быть закрыто.

Заида восприняла слова Альбумасара как шутливый укор в отместку за любопытство, которое она проявила к портрету юноши, но Зулема властным голосом отца заявил ей, что у нее не должно быть и тени сомнения относительно истинности предсказания великого астролога, что он лично в этом не сомневается и, более того, никогда не позволит ей выйти замуж за кого-либо другого.

Поначалу Заида и Фелима не приняли всерьез слова Зулемы, но им пришлось в это поверить, когда он заявил своей дочери, что не намерен выдавать ее замуж за принца Тарского. Это известие несказанно обрадовало Фелиму, и она была готова хоть сейчас бежать к Аламиру и передать ему слова Зулемы, теша себя мыслью, что Аламир вернется к ней, потеряв надежду обрести руку Заиды. Ей даже не пришлось уговаривать подругу позволить ей сообщить Аламиру о предсказании Альбумасара и о решении Зулемы – Заида была рада любой возможности помочь принцу Тарскому избавиться от мук безответной любви.

При встрече с Аламиром Фелима, стараясь скрыть переполнявшую ее радость, посоветовала ему перестать думать о Заиде, так как, по предсказанию великого астролога, она предназначена другому, и ее отец поверил в это предсказание. В довершение она показала ему злополучный портрет. Слова Фелимы и портрет прекрасного юноши повергли Аламира в горестное раздумье. Наконец он поднял на Фелиму полные печали глаза и промолвил:

– Да, сударыня, вы правы – это тот, кому предназначена Заида. Его красота достойна ее красоты. Но он никогда не будет обладать ею – он падет от моей руки, как только попробует отнять ее у меня.

– Но если вы начнете убивать всех, кто похож на этого юношу, – возразила Фелима, – вы можете убрать со своего пути немало молодых людей, так и не встретив настоящего соперника.

– Судьба настолько немилостива ко мне, что мне трудно ошибиться – немного найдется молодых людей с такой необычайно красивой внешностью. Но не забывайте, сударыня, что за этими прекрасными чертами могут скрываться низкая душа и коварный ум, которые не придутся по нраву Заиде, и, несмотря на красоту того, кому она предназначена, она останется к нему равнодушной. Пусть на его стороне и фортуна, и расположение Зулемы, но если она его не полюбит, для меня это уже немалое утешение. Я предпочитаю видеть ее женой нелюбимого человека, чем знать, что она любит того, кто перешел мне дорогу. – Аламир немного помолчал и продолжил: – Хотя этот образ уже врезался в мою память, не будете ли вы, сударыня, любезны оставить мне портрет на несколько дней, чтобы я смог в спокойной обстановке изучить лицо своего соперника до мельчайшей черточки?

Известие, которое Фелима сообщила Аламиру, никак не повлияло на его страсть к Заиде, и, видя это, она так расстроилась, что невольно протянула ему портрет, лишь потом спохватившись, что может никогда больше его не увидеть. Через несколько дней, однако, Аламир вернул ей портрет, хотя ему и пришлось побороть в себе тяжкий искус уничтожить его, чтобы он никогда больше не попадался на глаза Заиде.

Проведя какое-то время в Александрии и дождавшись попутного ветра, Зулема и Осмин со всеми попутчиками вновь пустились в плавание. Аламир же, получивший от отца письмо с приказом вернуться в Тарс, вынужден был расстаться с Заидой, но пообещал Зулеме вскоре встретиться в Тунисе, полагая, что отец его долго не задержит. Фелима расстроилась так, как если бы расставалась с горячо любящим ее человеком. Она уже свыклась с болью безответной любви, но боль разлуки была ей внове. Она поняла, что только возможность каждодневно видеть любимого человека давала ей силы преодолевать положение отвергнутой.