Однако была одна молодая женщина, с которой Уотсон уже познакомился к июню 1902 года и которая обладала многими качествами, которые он бы стал искать в будущей жене. К тому же, как и его первая жена Мэри Морстен, она была гувернанткой и, следовательно, подобно Уотсону, принадлежала к среднему классу. У этих двух женщин были и другие сходные черты, сходны и чувства, которые питал в обоих случаях Уотсон. Это поразительное сходство не может быть простым совпадением. Такая теория относительно личности второй миссис Уотсон объяснила бы странное молчание Уотсона, который не говорит о ней ни слова. Он не проявлял подобную скрытность в отношении своей первой жены, о которой так много рассказал в «Знаке четырех»: он поведал и о ее прошлом, и о подробностях своего ухаживания за ней, и об их совместной жизни. Молодая женщина, о которой идет речь, – Грейс Данбар.
Уотсон познакомился с ней во время расследования смерти миссис Гибсон, жены Нейла Гибсона, американского миллионера, владевшего золотоносными шахтами («Загадка Торского моста»). В то время, когда Холмс занялся этим делом, Грейс Данбар, гувернантка детей Гибсона, была арестована по обвинению в убийстве миссис Гибсон, которая была застрелена на мосту вблизи своего дома в Тор-плейс. Грейс Данбар сидела в тюрьме в ожидании суда. Фактически Уотсон познакомился с ней в камере. Он так же пространно описывает ее внешность и свои впечатления, как описывал тринадцать лет назад первую встречу с Мэри Морстен. «Я был заранее готов увидеть красивую женщину, – пишет он в „Загадке Торского моста“, – но мне никогда не забыть впечатления, которое произвела на меня мисс Данбар».
Уотсона очаровала не только ее красота. Как и в случае с Мэри Морстен, на него произвела впечатление одухотворенность черт ее лица, выдававших «врожденное благородство». Его также тронуло «беспомощное умоляющее выражение» ее темных глаз.
Хотя внешне эти две женщины были очень разные (Грейс Данбар – высокая брюнетка, в которой ощущалась сила, тогда как Мэри Морстен – маленькая изящная блондинка), в их описаниях есть большое сходство. В обоих случаях Уотсон сразу же почувствовал влечение, а также желание защитить и восхищение мужеством, которое они проявляли в своей одинокой жизни. Мэри Морстен была сиротой, которой приходилось работать, чтобы содержать себя; на попечении Грейс Данбар была семья, зависевшая от нее. Грейс Данбар произвела на Уотсона такое неизгладимое впечатление, что короткая поездка из Винчестера в Тор-плейс показалась ему бесконечной. Ему не терпелось, чтобы Холмс приступил к расследованию этого дела и доказал ее невиновность – что тому в конце концов удалось.
В конце рассказа «Загадка Торского моста» Холмс замечает, что теперь, когда с Грейс Данбар снято обвинение в убийстве, «не кажется неправдоподобным», что они с Нейлом Гибсоном поженятся. Тут любопытно двойное отрицание – как будто сам Холмс не убежден, что такое предположение правдоподобно. Если он догадывался о чувствах Уотсона к этой молодой женщине (что вполне могло быть), то ему просто хотелось так думать. Ведь если бы она вышла за Гибсона, то была недоступна для Уотсона.
Но я считаю, что не может быть и речи о браке между Гибсоном и Грейс Данбар. Гибсон – необузданный и коварный человек, которого ненавидят его слуги. Один из них, управляющий его поместьем, специально приезжает на Бейкер-стрит, чтобы предостеречь насчет него Холмса. Управляющий заявляет, что Гибсон – «отъявленный негодяй». По собственному признанию Гибсона, именно его плохое обращение с женой довело эту страстную и нервную уроженку Бразилии до самоубийства, которое она совершила таким образом, чтобы навлечь подозрение на Грейс Данбар, к которой был неравнодушен Гибсон. Далекая от того, чтобы поощрять его ухаживания, Грейс Данбар пригрозила покинуть Тор-плейс. Она согласилась остаться только после того, как Гибсон заверил, что прекратит ее домогаться. К тому же она должна была помогать семье, а кроме того, была убеждена, что под ее влиянием Гибсон сможет измениться к лучшему.
Все это никак не наводит на мысль, что впоследствии она вышла за него замуж. Когда миссис Гибсон была жива, не могло быть и речи о браке между Грейс Данбар и Золотым Королем. Весьма сомнительно, чтобы после смерти миссис Гибсон и освобождения Грейс Данбар из тюрьмы эта женщина с сильным и благородным характером вышла замуж за человека, который своим подлым поведением не только довел жену до самоубийства, но и подверг опасности жизнь самой Грейс.
Дата дела о «Загадке Торского моста» неизвестна. Уотсон указывает только месяц октябрь, но не год. Однако совершенно ясно, что, поскольку Уотсон в то время еще жил на Бейкер-стрит, это расследование должно было иметь место между сентябрем 1901 года и переездом Уотсона на Квин-Энн-стрит. Д. Мартин Дейкер и доктор Зайслер в числе других предлагают октябрь 1901 года – дату, с которой я согласна.
Хотя в остальном эта теория строится на догадках, я также полагаю, что после освобождения из тюрьмы Грейс Данбар покинула дом Гибсона. Поскольку в таком случае она осталась без работы, было бы вполне естественно, если бы она приехала в Лондон, чтобы посетить одно из агентств по найму, которое подыскивало места для гувернанток. Услугами такого агентства, «Вестэуэй», воспользовалась Вайолет Хантер в начале расследования дела о «Медных буках». А пока Грейс Данбар находилась в Лондоне, было бы также вполне естественно, если бы она нанесла визит на Бейкер-стрит, чтобы лично поблагодарить Холмса за то, что он спас ее от виселицы. Раньше подобной возможности у нее не было. Во время этой беседы Уотсон, наверно, возобновил с ней знакомство, что привело к их дальнейшим встречам и браку.
Эта теория также объяснила бы молчание Уотсона относительно личности своей второй жены и даже самого факта ее существования. Он не хотел, чтобы его пациенты и читатели узнали, что он женился на женщине, которая обвинялась в убийстве. Социальные условности того времени заставили его не публиковать эти факты. Но была еще более веская причина для его молчания. Гибсон был необузданным и мстительным человеком, который зашел так далеко, что угрожал Холмсу, когда тот поначалу не хотел браться за дело. В присутствии Уотсона он сказал Холмсу: «Вы сегодня сильно испортили себе жизнь, мистер Холмс, ибо я справлялся и не с такими. Безнаказанно мне еще никто не перечил». Если бы он узнал, что Уотсон женился на Грейс Данбар, которую он сам наделся видеть своей женой, он стал бы мстить. При подобных обстоятельствах вряд ли стоит удивляться, что Уотсон ни разу не упоминает вторую жену в своих рассказах.
Он не был до конца откровенен и с Холмсом, хотя по совсем иным причинам. Зная, что его старый друг – противник брака, Уотсон, вероятно, предвидел реакцию Холмса на сообщение, что он намерен снова жениться. Холмс действительно принял эту новость холодно, посчитав, что Уотсон поступил «эгоистично». В такой позиции опять проявляется стремление управлять жизнью других людей, особенно жизнью Уотсона.
В один миг Холмс лишался друга, спутника, помощника, личного секретаря, которым был для него Уотсон все эти годы. Неудивительно, что он чувствовал себя покинутым и одиноким. Необходимость заставила его нанять человека по фамилии Мерсер. «Я ему поручаю всякую черновую работу», – с легким презрением отзывается о нем Холмс в «Человеке на четвереньках». Мерсер явно исполняет некоторые из обязанностей Уотсона в прошлом[69]. Также нет ничего удивительного в том, что Холмс не задумывался о счастье Уотсона и о его тоске по семейному очагу и женской любви. Уотсон был по натуре примерным семьянином, чего решительно нельзя сказать о Холмсе. Несмотря на свои чувства к Ирен Адлер, Холмс всегда с презрением относился к любви, а с годами становился все менее терпимым. Называя поступок Уотсона эгоистичным, он и не догадывался, что сам эгоистично пренебрегает желаниями Уотсона.
Второй брак Уотсона имел далеко идущие последствия. Он привел к тому, что дружба с Холмсом дала трещину, и хотя через шесть месяцев они помирились, отношения еще долго оставались прохладными. А еще это событие ускорило решение Холмса покончить со своей профессиональной карьерой частного детектива-консультанта.
Для Уотсона трудно было сообщить Холмсу о своем намерении снова жениться. Он выбрал весьма окольный способ. К 3 сентября 1902 года он переехал с Бейкер-стрит, но явно сказал Холмсу о своем втором браке лишь несколько месяцев спустя, после дела о «Знатном клиенте». Как нам известно, к этому времени Уотсон уже поселился на Квин-Энн-стрит и снова занимался практикой. В начале расследования дела о «Знатном клиенте» Холмс и Уотсон встретились в турецких банях на Нортумберленд-авеню и пообедали у Симпсона на Стрэнде. Следовательно, можно сделать вывод, что в то время Холмс ничего не знал о чувствах Уотсона к Грейс Данбар. Мы можем также предположить, что он еще не женился на ней.
