труп, а как старая статуя из соли и пепла. Серый плащ опал. От него осталась лишь куча пыли, увенчанная ржавым шлемом, и странно живое ещё копье, мягко звякнувшее о камень.
Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Я огляделся. Аранис стоял, опираясь на свой клинок, среди обломков того, что некогда было противником. Остальные серые эльфы, пешие и всадники, лежали неподвижными грудами серого тлена. Казалось, с исчезновением их лорда исчезла та сила, что скрепляла эту пародию на жизнь.
— Разговорился? — холодно спросил Аранис, вытирая клинок о плащ одного из павших. На его лице не было и тени усталости, лишь глубокая, нерастворённая брезгливость.
— Он… он говорил, — сел я, прижимая ладонь к сочащейся кровью ране на бедре. Боль была жутко конкретной и потому почти приятной. — Говорил, что видел кого-то вроде меня десять лет назад. В его времени. В моём прошёл лишь месяц.
Аранис замер на мгновение, его взгляд стал отстранённо-аналитическим.
— Временные потоки в осколках проклятий часто рвутся и путаются, — произнёс он, словно констатируя погоду. — Десять лет здесь… месяц там. Возможно, ты просто заглянул в будущее того места. А возможно, твой мир уже пережил свой отрезок, и то, что ты помнишь, — лишь свежий шрам на мёртвой ткани. Бесполезно гадать. Мёртвые миры не дают ответов, они лишь воруют их у живых.
Я смотрел на тлеющую кучу пепла, что была Лордом Пепла. Он меня не помнил. Для него я был просто ещё одним шумным, ярким, незваным гостем из «вне» — как и тот, кто приходил десять лет назад. Он ведь умер в своём мире, раз оказался здесь?
Может, он тоже был системным? Ведь он рассказывал про голоса… просто, возможно, у него была другая система, отличная от моей.
И… если честно, от этих догадок голова шла кругом.
Я поднялся, хромая подошёл к тому, что от него осталось, и с силой ткнул носком сапога в ржавый шлем. Он откатился, глухо побрякивая, а затем рассыпался в прах, слившись с общей серой массой.
— Закончили с ностальгией? — раздался голос Араниса. Он уже стоял рядом, его презрительный взгляд скользнул по моей ране. — Эта дрянь скоро снова начнёт шевелиться. Мёртвая земля плодит подобных тварей, как гниль — плесень. Идём. Здесь нечем дышать. Даже мне.
И тут я заметил, что из пыли Пепельного Лорда, или лорда Пепла, или как там его… поблёскивает какой-то предмет. Не монета, не оружие. Небольшой, размером с кулак, неровный шар тусклого перламутрово-серого цвета. Он слабо пульсировал внутренним светом. Я подошёл и поднял его. На ощупь он был тёплым и странно вибрирующим, будто внутри билось крошечное уродливое сердце.
— Твою мать! — радостно воскликнул я. — Это же ядро!
Система тут же откликнулась:
Внимание! Вы получили Ядро Босса. Для того, чтобы воскресить существо, требуется использовать навык «Воскрешение».
Предвкушая нового помощника, я ещё раз раскрыл информацию о своём навыке:
'Воскрешение (C-ранг). Позволяет вернуть к жизни душу побеждённого вами босса, заключив с ней контракт. Условия:
Применимо только к уникальным существам, обозначенным как «Босс». Обычные мобы, люди или животные не подлежат воскрешению.
Для активации навыка требуется «Ядро Босса», уникальный предмет. Шанс выпадения крайне низок.
После активации душа босса призывается в новом, служебном теле. Его форма, мощность и степень сохранения памяти исходного существа определяются рангом навыка, вашей собственной силой и условиями контракта.
Воскрешённая душа действует в рамках жёсткого магического договора, основное условие которого — беспрекословное подчинение приказчику (вам). Нарушение контракта ведёт к немедленному распаду служебного тела и возвращению души в небытие.
Одновременно может существовать не более одной воскрешённой души. Для призыва новой необходимо расторгнуть предыдущий контракт (добровольно) либо уничтожить текущего слугу.
Примечание: Игра с жизнью и смертью редко остаётся без последствий. То, что вырвано из объятий тьмы, может принести с собой частицу этой тьмы. Ядро Босса можно получить в комиссионном магазине'.
Я сжимал в ладони тёплое пульсирующее ядро, и мысль о том, что сейчас возьму и призову этого зануду в качестве своего личного костыля, вызывала дикую, почти детскую радость.
Представьте: Пепельный лорд, величавый и трагичный, вынужден подавать мне сапоги или носить покупки! Это был идеальный способ отомстить за все эти тиски на моём горле и философские скрежеты о десяти зимах.
— Ну, старина, — пробормотал я, пожимая ядро. — Готовься к карьерному росту. Сейчас ты станешь моим верным пёсиком. Сидеть, лежать, приносить тапки и стирать в прах моих врагов. Безвозмездно.
Прежде чем я успел активировать навык, рядом раздался ледяной, источающий презрение голос.
— Ты собираешься сделать что с этим куском окаменевшей гнили?
Аранис стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я только что предложил вылить эликсир бессмертия в лужицу придорожной грязи. Его брезгливость была настолько плотной, что её можно было резать ножом и намазывать на хлеб вместо масла.
Утырок, надменный утырок, одним словом.
— Воскресить, — бодро отрапортовал я. — У меня есть соответствующий навык. Это же ядро босса, идеальный ресурс! Представляешь, какой сильный союзник получится? Лорд явно S-ранговый, как и ты.
— Союзник, — Аранис произнёс это слово с такой интонацией, будто это было название редкой и позорной болезни. — Ты хочешь ввести в свою свиту существо, чья суть — прах, тлен и бессмысленное повторение собственной гибели. Это не воин. Это памятник поражению, который к тому же воняет серой и отчаянием. Зачем тебе эта… одушевлённая пыль?
— Ну, во-первых, пыль можно использовать для уборки, — парировал я, чувствуя, как энтузиазм начинает сталкиваться с ледяной стеной его логики. — Во-вторых, у него есть копьё! И доспехи! Пусть и ржавые. Он — готовая боевая единица с трагическим бэкграундом, что автоматически добавляет десять очков к харизме в соответствующей аудитории.
— Его «бэкграунд», как ты изволил выразиться, — это века бесцельного шатания по мёртвой земле в попытках вспомнить, зачем он жив, а теперь — зачем он умер, — отрезал Аранис. — Он не помнит тебя. Он не помнит, вероятно, и своего собственного имени. Ты получишь не воина, а озлобленного призрака в ржавой консервной банке, который будет скрипеть и сыпаться пеплом на твои ковры — если бы они у тебя были.
— Я приберусь!
