кинжалом в одну из «сплетен». Она оказалась быстрой и ускользнула.
— Мы занимаемся оценкой качества этого сада, — ответил он, делая широкий расчищающий взмах клинка, который уничтожил сразу несколько теней. — И качество, как ты можешь видеть, ниже всяких допустимых норм.
Я окончательно рассмеялся, забыв о боли и холоде. Мой напарник был не просто воином — он был искусным критиком этого места, и его суждения были безупречны.
В целом, за полчаса мы справились, но едва успели перевести дух, как из-за гряды обломков появились новые фигуры. Они двигались куда более осознанно, чем те тени, да и к тому же строились в подобие боевого порядка.
Новыми противниками были эльфы. Но зато какие!
Их кожа была цвета пепла, волосы — выцветшее серебро, свисавшее прямыми безжизненными прядями. Одежды — простые, серые, без украшений. Лица — красивые, но абсолютно пустые, будто выточенные из того же материала, что и местные камни.
В руках они держали кривые клинки из тёмного металла. И в них я с удивлением узнал… тип. Тот самый универсальный архетип «тёмных», «падших» или «заблудших» эльфов, которых я видел во время проклятия Белого Разлома. Только здесь они выглядели не грозно, а убого, как дешёвая пародия.
Аранис, увидев их, замер. Не от страха. От чистейшего, беспримесного оскорбления. Его собственная ледяная и надменная красота, казалось, кристаллизовалась ещё сильнее на фоне этих бледных копий.
— Эльфы Скверны, — произнёс он, и его голос прозвучал так, будто он выплюнул комок грязи. — Отбросы. Тени, осмелившиеся принять подобие формы. Вы даже не достойны называться нежитью. Вы — насмешка.
Серые эльфы не ответили. Они просто атаковали, двигаясь с неприятной механической синхронностью. Их бой был молчаливым и эффективным, но лишённым чего бы то ни было: искры, ярости, даже простой злобы.
Аранис же взорвался. Это не была ярость в человеческом понимании. Это был взрыв абсолютного аристократического презрения, облечённого в форму убийственного мастерства.
Он шёл на них, и его клинок пел. Каждый удар был не просто атакой, а казнью. Он парировал их выпады с такой лёгкостью, будто отмахивался от назойливых мух, и тут же отвечал ударами, которые не оставляли шансов. Он ломал их строй, рубил их клинки, отсекал конечности. Он не просто убивал — он демонстративно стирал эту «насмешку» с лица и без того убогой реальности.
— Грязь! — шипел он, отправляя голову одного эльфа в полёт. — Подделка! — это сопровождалось ударом, распарывающим другого от ключицы до бедра.
Новые всадники появились из-за гряды чёрных, словно обугленных, скал. Их кони были такими же неестественными, как и седоки: высокие, костистые, с гривами из спутанных серых волокон, похожих на стекловату, и глазами-углями.
Движения их были резкими, судорожными, лишёнными грации живого существа. Но ехали они уверенно, окружая нас полукольцом. Их было пятеро. Четверо — такие же пепельные и пустые, с теми же дешёвыми кривыми клинками. А пятый…
Пятый сидел в седле прямо, и в его облике, при всей блеклости, угадывалась былая, теперь лишь уродливо искажённая, властность. Его плащ был почти чёрным, а в руке он держал не клинок, а длинное тонкое копье с наконечником.
— Замри, падаль, — скомандовал он, и голос его звучал как скрип камня по камню. — Твоё буйство оскверняет тишину этого места.
Аранис лишь приподнял бровь, окидывая всадника взглядом, полным такого ледяного презрения, что, казалось, даже безжизненный воздух вокруг должен был покрыться инеем.
— Тишину? — переспросил он, и в его интонации звенела ядовитая насмешка. — Здесь нет тишины. Здесь есть только шум вашего убогого, лишённого смысла существования. Вы — фоновая грязь на холсте, который даже художник бросил в печь.
Всадник, которого другие эльфы почтительно обтекали, медленно повернул к нему своё каменное лицо.
— Мы — Порядок, — проговорил он. — Мы — то, что остаётся, когда уходит свет, стираются краски и забываются мелодии. Мы — итог. А ты, осколок погибшего изящества, здесь лишний.
— Порядок? — Аранис рассмеялся коротко и сухо. — Вы — беспорядок, возведённый в абсолют. Вы — хаос, которому не хватило воображения даже на то, чтобы быть интересным. Вы не итог. Вы — пометка на полях, которую забыли стереть.
Пока они обменивались «любезностями», я оценивал обстановку. Четыре всадника медленно сдвигали кольцо, их кони нервно переступали костлявыми ногами.
Сражаться со всадником, пусть даже таким, пешком — дело гиблое. Нужно было уровнять шансы. Я вспомнил про кинжал и его способность появляться в нужном месте. Не в моей руке, а в… скажем, в горле коня. Или в шее всадника. А потом, хех, обратно в руке…
Но дистанция была слишком велика, а концентрация, необходимая для такого трюка, требовала времени и спокойствия, которых у нас не было.
— Возьми этого болтуна, — бросил мне Аранис, не отводя глаз от предводителя. — Его болтовня режет слух хуже, чем его клинок — плоть. Я займусь этим самозваным «порядком».
Он не стал ждать ответа. Его фигура дрогнула и ринулась вперёд — не на всадника, а чуть в сторону, на смыкающихся пеших эльфов. Серебристая дуга клинка вспорола воздух, и двое из них рухнули, рассыпаясь, как подгнившие статуи. Это был вызов, отвлекающий манёвр и начало боя одновременно.
Предводитель вскрикнул — звук, похожий на треск ломающегося сухого дерева, — и направил своего жуткого скакуна на Араниса. Остальные двое пеших и все четверо всадников устремились на меня.
Мир сузился до серых плащей, блеска тусклого металла и топота копыт по пыльной земле. Я откатился в сторону, под прикрытие огромного, изъеденного трещинами валуна, едва избежав удара копытом первого коня.
Кинжал в моей руке казался игрушечным против их длинных клинков. Один из всадников, проносясь мимо, занёс свою кривую саблю для удара. Я присел, почувствовав, как лезвие со свистом рассекает воздух над моей головой, и в тот же миг бросил свой клинок. Он попал прямо в подмышку всадника, в щель между пластинами его грубого доспеха, и вонзился по рукоять.
Эльф не закричал.
Он лишь странно ахнул, больше похоже на выход воздуха из порванного меха, и грузно повалился с седла. Его конь шарахнулся в сторону, сбивая с ног одного из пеших. Кинжал снова оказался у меня в ладони, тёплый и липкий от странной, почти чёрной субстанции, заменявшей этим существам кровь.
Но победа была мимолётной. Трое других всадников, не обращая внимания на павшего, окружили меня, отрезая от укрытия. Их атаки были скоординированы: один бьёт спереди, двое —
