ты. Лично. Своей, весьма рациональной, эстонской душой.
Валлек лишь слегка вздрогнул плечами, но не обернулся, уже набирая номер. А Игнатий Сергеевич снова откинулся в кресле, закрыв глаза. Часы тикали, отмеряя секунды до момента, когда в их чётко выверенную, пусть и кровавую, реальность должен был войти тот, кто видел мир как лабиринт из теней и светящихся нитей судьбы. Он почти пожалел, что выгнал Крога — теперь не с кем было разделить это тяжёлое, щемящее предчувствие.
* * *
Мы двигались вдоль гребня чёрной скалы, стараясь не вырисовываться на фоне лилового неба. Виктор шёл следом, уже твёрже, но каждый его шаг отдавался тихим стоном. Аранис то исчезал впереди, то появлялся ниоткуда, молча указывая направление.
— Впереди что-то есть, — его шёпот прозвучал прямо у моего уха, заставив вздрогнуть. — Не монстры. Движется. Один.
Мы залегли за груду щебёнки. Вскоре в поле зрения действительно показалась фигура. Мужик в потрёпанном, но функциональном тактическом жилете, с карабином в руках. Шёл осторожно, озираясь.
Лицо загорелое, жёсткое. И самое главное — в его движениях не было той странной, вынужденной скованности, которая была у Воронцова и, наверное, у меня. Он выглядел… как дома.
— Стой! — крикнул я, поднимаясь во весь рост и наводя на него тесак. — Кто такой? Говори!
Он резко развернулся, карабин взлетел к плечу. Его глаза скользнули по мне, по Виктору, за моей спиной. Он что-то пробурчал себе под нос. Я не расслышал, но язык был однозначно не наш.
— Русский? Английский? — попробовал я снова.
В ответ — лишь короткая, отрывистая команда, явно недружелюбная.
Польский? Чешский? Хрен его знает. Но тон был универсален: «отвали».
Он начал отступать, не опуская оружия. И в этот момент из-за соседней скалы вышли ещё двое. Одеты схоже, такие же цельные, собранные, с карабинами. Все трое мгновенно сгруппировались.
— Твою мать! — выдохнул Виктор. — Охотники. Только не наши.
— Три на три, — процедил я. — Шансы есть. Аранис, по флангу…
Не успел я договорить. Сзади, откуда мы только что пришли, раздались ещё шаги. Быстрые, тяжёлые. Я обернулся. Ещё двое. Другие. Камуфляж другого покроя, лица другие. Один что-то крикнул первому, и по акценту я наконец опознал язык — немецкий. Идиллическая картина: три поляка перед нами, два немца сзади. Все с железом, все смотрят на нас как на дичь помельче, которая сама прыгнула в котёл.
Пятеро. Против нас троих, один из которых — полуживой инвалид. Легко.
Первый выстрел прогремел с немецкой стороны. Не по нам — предупредительный, над головой. Очевидно, предлагали сдаться. Видимо, для чего-то живьём. Аппетитная перспектива.
Виктор повалился рядом, бело-зелёный от боли. Аранис не стал прятаться. Он просто… растворился. И появился уже позади одного из поляков, и его длинный клинок беззвучно вошёл под лопатку в поисках сердца. Тихий, эффективный, эльфийский беспредел.
Началась свалка. Немцы открыли шквальный, магический огонь по нашему укрытию, поляки, ошалев от потери товарища, кинулись ко мне. Я выставил кинжал, чувствуя, как активировалась «стремительность». Мир замедлился. Вижу: поляк слева заносит приклад для удара, справа — целая очередь в мою сторону. Мозг рассчитал траекторию на уровне рефлекса.
Я присел, приклад прошелестел над головой, и я, не вставая, рванул кинжалом по ногам второго. Лезвие прошло через тактический ботинок и кость как через масло. Крики. Кровь, густая и тёмная, брызнула на лиловый песок. Справа — ещё один выстрел. Я катился по земле, камни резали спину, но пуля лишь обожгла рукав.
Слышу сзади рык Виктора. Оказалось, к нему подобрался один из немцев, решив добить слабого. И ошибся. Воронцов, даже полумёртвый, был как раненый кабан. Он вцепился в ствол, повалил немца на себя, и они закатились за камни в клубке из воплей, ударов и хруста.
Аранис, как тень, резал второго поляка. Тот отстреливался наугад, паникуя, но эльф был неуловим. Немец, что стрелял по мне, перезаряжался. Мгновение. Этого хватило.
Я рванул с места, не по прямой, а зигзагом. Пять шагов — и я уже рядом. Он увидел меня, глаза округлились, попытался развернуть карабин. Мой кулак встретил его челюсть с глухим, мокрым щелчком. Он рухнул.
Огляделся. Аранис заканчивал своего. Из-за камней выполз Виктор, весь в крови, но не своей, с окровавленным ножом немца в руке. Под ним ничто не шевелилось. Тишина, нарушаемая лишь хрипами раненного поляка с перерезанными ногами и тяжёлым дыханием.
Кровавая баня. Пять тел.
Отдышавшись, начал обыскивать. Немцы — ничего особого, патроны, шоколад, фляги, неработающие телефоны. А вот у поляков… в нагрудных карманах нашлось то, что заставило сердце ёкнуть. Небольшие, ламинированные карточки. Фото. Имя. И надпись: «Licencja łowiecka. Ranga: B». И дата выдачи. Прошлый год.
Я показал карточки Виктору. Он взял одну, повертел, посмотрел на фото сурового мужика с усами.
— В-ранг, — хрипло сказал он. — Из Польши. Они реально здесь. Из нашего мира.
— Слабо, для системного, — подытожил я. — Хотя, ты тоже, вроде, С был? Или В?
— Неважно, — отрезал Воронцов. — Одно знаю точно — они с нашей планеты. И вероятно, погибли, когда только начали осваивать эту хрень. Поэтому — тут.
— Угу, — кивнул я. — Любопытно вот ещё что. После смерти здесь, где они оказываются?
Вопрос был интересным, но отвечать на него было пока некому — кроме вечно молчаливого Араниса. Мы собрали все мало-мальски полезное: воду, еду. Виктор взяд магические карабины. Видимо понимал, что в ближнем бою — ему жопа.
Странно только, что не понимал другого — он не охотник — магические стрелок, а ДД ближнего боя. Магический карабин в его руках — палка.
Шли дальше, гробовое молчание нарушали только шаги да прерывистое дыхание Виктора. Он держался из последних сил, но я видел — его свечка догорает.
Мы спустились в каньон, где черный камень сменился чем-то вроде базальта, испещренного синими, жильными прожилками. Аранис, шедший впереди, вдруг замер, подняв руку. Он не указывал на что-то конкретное, скорее, на пространство перед нами в целом.
— Земля мертвых ходит.
«Поэт, твою мать.»
И она «пошла». Не с рыком или воплем, а с противным, скрипучим шелестом, будто тысячи сухих насекомых поднимаются из-под камней. Из теней, из трещин в базальте, поползли фигуры. Не скелеты в голливудском стиле, а нечто худшее. Противники были похожи на людей, по своей форме, только были полностью черными, глянцевыми и двигались с неестественной, прерывистой резкостью. Вместо глаз — впадины с тусклым синим свечением.
