нас фыркнула. Совпадение или она услышала наш диалог? Как бы там ни было, мама Сони показалась мне классной, часто над нами подтрунивала.
– Ты просто с розовыми очками, братуха, – сказал Денис, вернувшись из туалета и усевшись справа от меня. Вот он нас с Таней точно слышал. – В третьем классе Белку поставили петь в хоре на День Победы. Помимо того, что она не попадала в тональность, так еще забыла, когда певцы должны замолчать и дать раскрыться музыке, и завопила на весь зал соло. Никогда этого не забуду.
В моменты, когда Денис начинал рассказывать что-то об их детстве, делился какими-то совместными воспоминаниями, меня охватывала злость. Я понимал, что это глупо, но поделать ничего не мог. Когда я в октябре обратил внимание на Соню, надеясь, что она согласится стать моей девушкой, Денис, как назло, принялся проворачивать трюки с возвращением их дружбы. Даже знай я на тот момент, что гаденыш лишь спорил, ревность все равно давала бы о себе знать. Мне казалось, что общее прошлое так или иначе сближает людей, и я заведомо проиграл в этом Малюгину.
– Вот лучше только это и помни, – буркнул я, надеясь, что он поймет намек.
– Тс-с. Как раз ее выход. – Таня пихнула меня, показывая, чтобы я пихнул дальше Дениса по цепочке.
На сцене появилась наша бабка-ежка. Соню нарядили в костюм а-ля старушечьи лохмотья, вот только не учли, что ей он будет не по размеру. Это была самая сексуальная героиня сказки, что я мог представить. Никогда раньше мои глаза так широко не распахивались. К черту царевен и Василис Прекрасных. Я закашлялся от неожиданности, а Таня, посмеиваясь, принялась заботливо стучать мне по спине. Денис тихонько присвистнул, чем, конечно же, разозлил.
Обнаженные ноги Сони и отнюдь не детский вырез на груди способствовали тому, что мужская половина зала, скучавшая до этого момента, встрепенулась. Все, чего я хотел в эту минуту, – это взбежать по чертовым ступенькам, перекинуть Соньку через плечо и унести отсюда подальше, чтобы никто не пялился. Радовало, что грим ей наложили добротный: приделали крючковатый нос, наклеили на щеки какие-то бородавки и распушили ее и так воздушные волосы. А потом она еще и запела. Этого было достаточно, чтобы все передумали глазеть и захотели поскорее перейти к следующей сценке.
Я выдохнул с облегчением.
– Жесть. Это надо снять, чтоб Белке потом сладко не жилось. – Денис усмехнулся и полез за телефоном в карман брюк.
– Только попробуй, – рявкнул я. – Или мало было получить в нос один раз?
Он примирительно показал пустые руки, вернув телефон на место. Конечно, его выходку со спором оставить безнаказанной я не мог. Хотя во время нашей драки мне показалось, что Денис даже подставлялся, чтобы получить по морде. Как бы там ни было, я его наказал, или же он – сам себя, но я надеялся, что в бестолковой белобрысой голове закрепилась мысль, что Соню я не дам никому и пальцем тронуть.
Наконец моя девочка закончила свои мучения. Я громко захлопал, пихнув Дениса локтем в живот. Тот чертыхнулся, потирая ушибленное место, закатил глаза, но все же присоединился к бурным овациям. Таню с Давидом просить не пришлось. Богачева подскочила с места и активно замахала руками. Соня с благодарностью посмотрела в нашу сторону. Бледная, напряженная, но уголки ее губ чуть дернулись. Я выставил большие пальцы, показывая, что все прошло отлично.
– Если она от волнения забыла, что нужно уйти со сцены, то это очень плохо, – зашептала Таня, плюхнувшись обратно на место.
Я принялся кивать в сторону кулис. Соня сначала смотрела с непониманием, а потом опомнилась. Испуганно захлопала ресницами и принялась неловко пятиться за штору. На полпути ее нога запуталась в декорации – кто-то додумался принести покрашенную в зеленый сетку в качестве болотной тины. Кое-как Соня высвободилась, но я был уверен, что прочитал по ее губам не самую культурную брань.
– Весь актерский талант достался мелкой, – усмехнулся Денис.
Ну, тут уж с ним спорить я не стал. Когда Соня скрылась за кулисами, я принялся аккуратно выбираться из зала, стараясь не наступить людям на ноги. Проскользнул за сцену, где обнаружил Соню. Грим она уже сняла, преобразившись в саму себя, и сидела на сундуке с реквизитом, обхватив колени. Платье бабки-ежки в такой позе задралось еще выше, и я с трудом взял себя в руки, чтобы не пялиться на изящные ноги.
Даже не думай об этом, Саша, не будь идиотом.
Но внутри уже какой-то смерч закручивался. Чертовы гормоны.
– Это было слишком ужасно? – спросила Соня, скривившись.
– Нет. – Отбросив все лишние мысли, присущие подростку в пубертате, я присел рядом и почувствовал, как голова Сони легла мне на плечо. – Ты безумно очаровательная нечисть.
– Надеюсь, никто не снимал мой позор на камеру?
– Под моим контролем ни одна рука не посмела даже дрогнуть в сторону телефона.
Соня рассмеялась. Так звонко, словно колокольчики на ветру. От ее смеха в области солнечного сплетения всегда становилось тепло.
– Я рада, что у меня такой защитник.
Я аккуратно обхватил Соню за талию и почувствовал, что она немножко вздрогнула. Видимо, не только на меня так действовала наша близость. Безумно захотелось ее поцеловать. Я склонился и провел носом по ее скуле снизу вверх, прикоснулся губами к виску.
– Слушай, может, сбежим? У малых есть группа поддержки в виде родителей и Кондратьева с Богачевой. Ты свою каторгу уже отбыла.
– Я только за.
Она приподняла лицо, и губы наши оказались в опасной близости. Еще пару сантиметров, и меня бы ничто не остановило. Ни ураган, ни извержение вулкана, ни цунами… Но кое-что я все-таки из виду упустил.
– Кхм. И куда это мы собрались?
В этот самый момент перед нами очутилась девушка со скрещенными на груди руками. Лиля перевоплотилась в гарпию – внезапно налетела, как ветер, и испугала разъяренным блеском во взгляде. Пришлось отодвинуться от Сони, отчетливо ощущая, что становится холоднее. Бррр. Ничего общего с той милой девушкой, которую мы видели по вторникам на занятиях в театральном кружке, сейчас не было. Вот что делает с человеком усталость, нервы и парочка кружек кофе. Хотя, судя по темным кругам под глазами, там было несколько десятков кружек.
– Лиль, мы же больше не нужны? – тоненьким голосом пропищала Соня, а я едва успел скрыть улыбку. Когда надо, моя девушка могла быть божьим одуванчиком.
– На поклон выходит вся труппа. Только попробуй ее украсть, Кощей! – Последнее было обращено ко мне.
– Кощей Василис крал, не Ягу! – крикнул я, когда Лилия пошла
