каталась по автобусному маршруту от одной конечной остановки до другой. Прислонившись головой к запотевшему стеклу, рисовала на нем пальцем зигзаги, которые, как назло, превращались в букву С. Убивала время, хотя хотелось убить боль внутри. Не хотела идти домой, не хотела быть среди знакомых людей, ничего не хотела, если честно.
Написав папе сообщение, что я отмечаю день рождения с друзьями, попросила его забрать Свету из садика, а еще лучше – забрать на выходные к себе. Мне было плевать, что сестра об этом думает. Я устала подстраиваться под ее капризы. Отец без лишних слов согласился, пожелав хорошо провести время. Только время я проводила вместе с людьми, спешащими домой или по делам, толпящимися в автобусе, перекрикивающими друг друга. Незнакомцами, для которых и я была незнакомкой.
На телефон приходило сообщение за сообщением. Хвостова я заблокировала, вместо него меня бомбардировали Таня и незнакомые номера.
Ночь опустилась быстро, подкравшись незаметно. Выйдя из автобуса, я побрела в сторону своего района. Но только не домой. Маме отправила сообщение, что буду с друзьями, чтобы не волновалась. Если она увидит меня в нынешнем состоянии, обязательно начнет расспрашивать о том, как я провела день, а то и жалеть. А жалости мне не хотелось.
Снежинки красиво порхали в воздухе. Снег скрипел под ногами. Витрины магазинов переливались огоньками гирлянд, входные двери подъездов украшала мишура, на детских площадках вразнобой стояли снеговики всевозможных размеров. Прохожие спешили по домам, загруженные пакетами с подарками, оберточной бумагой, продуктами. Кто-то тащил живую ель, теряя по дороге редкие иголки. Предпраздничная суета начала заполнять жизни людей.
Сама не заметила, как добрела до наших элитных домов. За забором высилась огромная елка, украшенная красно-золотыми шарами. В окнах нескольких квартир горел свет, можно было различить блуждающие силуэты. Где-то здесь жил Саша. Ноги сами привели меня к нему. Глупые, глупые ноги.
А еще это место было мне знакомо, потому что в детстве я часто проводила тут время с Денисом. Знала, куда выходили окна его квартиры, помнила, с какого дерева мы однажды свалились, решив проверить, кто карабкается лучше.
Выдохнув в воздух клубочек пара из приоткрытых губ, я решилась на то, что не делала уже много лет. Я направилась в гости к старому другу, к которому были вопросы.
Входная дверь не изменилась. Трель звонка – тоже. Чирик-чирик. Только раньше мне всегда открывала мама Дениса, Екатерина Витальевна, а сейчас на пороге стоял сам Малюгин. В домашних штанах в клеточку и смешной футболке с совятами, которую ожидаешь увидеть на младшекласснике, а не на взрослом юноше. Волосы его были влажные, торчащие в разные стороны, видимо, он недавно вышел из душа и сушил их полотенцем. Это был совсем не тот пафосный и едкий на язык Денис, а какой-то настоящий, что ли.
– Белка?
Он искренне удивился, глаза его широко распахнулись. Денис даже несколько раз потер их кулаками, чтобы удостовериться, что ему не показалось.
– Привет, Денис.
– Сколько лет я не видел тебя на этом пороге? – Он ошарашенно пялился на меня, и только потом его осенило, что нужно предложить мне войти.
Малюгин отошел в сторону, пропуская меня внутрь квартиры. Я шагнула в тепло, готовая окунуться в идеальный мир со стерильной чистотой. Его мама была немножко помешана на чистоте. Но сейчас квартира выглядела иначе. Дверца шкафа оказалась распахнута, вешалки и полки стали завалены разноцветной одеждой, где-то скомканной и небрежно брошенной. На стенах появились какие-то странные рисунки, которые выглядели как детские. Я немного растерялась. Это совсем не походило на то место, которое я помнила с детства.
– Эм? – Я сняла пуховик и смотрела на скопление вещей, не зная, куда его приткнуть.
– Ой, прости. Давай сюда, я сам повешу.
Денис принялся искать свободную вешалку. Выглядело это очень забавно, потому что свободной-то как раз и не находилось, и Малюгин все время вздыхал и чертыхался.
– Твоя мама стала проще относиться к порядку? – решила я пошутить.
Денис справился со шкафом и моим пуховиком и обернулся ко мне, но выглядел теперь немного грустным и осунувшимся.
– Белка, мои родители в разводе уже больше трех лет. Тут новая хозяйка.
– Что? Как же…
Я растерялась. Эта новость совсем не вязалась с тем, что я себе представляла. Думала, что семья его все так же крепка и что избалован Денис от переизбытка любви и внимания.
– Прости. Я не знала, – сказала я, действительно ему сочувствуя. – Мне жаль.
– Не бери в голову. Но зато у нас с тобой больше общего, чем кажется.
Он постарался спрятать за шуткой печаль. Я тоже всегда так делала. Поэтому и сжала его ладонь, чтобы он ощутил поддержку. Денис посмотрел на меня странно, будто его давно никто так не касался. Ничего не требуя взамен, не беря, а отдавая.
– Спасибо, Сонь. – Он назвал меня по имени, не Белкой, и я улыбнулась. Денис прочистил горло и указал в сторону кухни. – Пойдем отогреем тебя чаем. Заодно расскажешь, что тебя привело на мой порог. Чувствую, что вряд ли мое обаяние. Может, горячее сексуальное тело?
– Никуда без пошлых шуток, да?
Он усмехнулся. Мы направились на кухню. По пути Денис взял что-то с полки в коридоре, но что именно, я разглядеть не успела. Посреди комнаты он аккуратно придержал меня за локоть, привлекая внимание.
– С днем рождения. Хотел отдать тебе в школе, но так и не решился.
Он протянул мне небольшой сверток и вложил в руки. Я аккуратно развернула оберточную бумагу. Внутри длинной прямоугольной коробочки лежала красивая перьевая ручка.
– Ого. Спасибо. Не думала, что ты помнишь про мой день рождения.
– Если честно, я забыл. Хвост напомнил, трещал без умолку про сегодняшний день, когда выбирал подарок.
Я задержала дыхание. И не стыдно ему так легко упоминать при мне того, с кем на меня же поспорил?! Злость накатила, как пришедшая с полнолунием большая волна. Но я здесь не для того, чтобы ругаться, и от этой мысли эмоции стали утихать.
– Садись, а я чайник поставлю.
Минут десять мы молчали. Я медленно пила чай с шоколадными трюфелями, вкусными до безумия, которые Денис без лишних вопросов поставил передо мной. Наверное, это аура дома была такая, что все казалось вкуснее. Так было в детстве, ничего не изменилось сейчас. А потом Малюгин начал постукивать пальцами по столу, намекая, что ждет рассказа.
– Ты проиграл.
Денис замер. Пальцы перестали отстукивать ритм. Вместо этого стал отчетливо слышен звук заводных часов на тумбочке в коридоре.
– Чего?
– Я про Сашу… Кажется, что я его…
Сердце опять
