Погруженный в раздумья, Лайм продолжал молчать. Конечно, он бы мог взять вину на себя, ведь, в конце концов, он позволил дядюшке вмешаться. Кроме того, собираясь показать Оливеру комнату Мейнарда, ему следовало предвидеть, что мальчик может задать подобный вопрос. Однако Лайм считал необходимым еще раз предупредить Джослин об опасности со стороны священника. Она, несомненно, должна знать правду.
— Я лишь объяснил вашему сыну, что произошло с его отцом, — признался лорд Фок. — Но, обвиняя меня, вы заблуждаетесь.
— Не совсем понимаю вас.
— О, вы прекрасно поняли, что именно я имею в виду.
— Отец Иво? — спустя мгновение растерянно спросила молодая мать.
Итак, она получила ответ на мучавший ее вопрос. С чувством выполненного долга Лайм, не обращая внимания на присутствие дамы, начал стягивать с себя рубаху. И почти сразу же за спиной послышалось учащенное дыхание женщины. Странно, она вела себя так, словно никогда в жизни не видела обнаженного мужчину. Раздевшись до пояса, он начал плескать воду на плечи и грудь.
— Я уезжаю, — тихо произнесла Джослин.
Ледяная вода охладила жар его тела, нагретого работой и солнцем. Смыв пыль и пот, лорд Фок неторопливо поднялся на ноги и повернулся к женщине.
— Это все, что вы хотели спросить у меня? — поинтересовался он.
На ее щеках алела краска смущения. Встретив его взгляд, она быстро опустила глаза, делая вид, что внимательно разглядывает поводья.
— Благодарю вас, лорд Фок, за то, что вы были добры и внимательны к Оливеру, рассказывая ему о смерти отца. Хотя признаюсь, я очень удивилась, услышав, что Мейнард отправился на небеса. Мне трудно представить его воином Бога.
Подняв с земли скомканную рубаху, Лайм промокнул влажное лицо.
— Быть честным в тот момент означало быть жестоким. Ничего не поделаешь, мне пришлось покривить душой. — Джослин с равнодушным видом пропустила его замечание мимо ушей. — А почему вы сами не рассказали Оливеру о смерти Мейнарда? — вытирая рубахой грудь и живот, спросил мужчина.
Украдкой бросив на него восхищенный взгляд, вдова отвернулась.
— Я думала, что будет лучше, если мы сначала привыкнем к Эшлингфорду. Я… я решила не спешить, боясь ранить душу сына.
«Разумеется, она могла не спешить, так как мальчик, судя по всему, так мало знал об отце, что вряд ли мог ощутить потерю», — подумал Лайм. Но вслух сказал другое.
— Что Иво говорил вам о смерти Мейнарда?
Джослин посмотрела на мужчину, но, тут же спохватившись, снова опустила глаза.
— Что он пьяный сел на лошадь и уехал из замка. А потом упал в овраг.
Хорошо зная дядю, племянник не сомневался в том, что вдова Мейнарда услышала от священника гораздо больше.
— Что еще?
— Что…
— Ну так что?
Джослин тряхнула головой.
— Нет, ничего. Это неважно.
В душе незаконнорожденного сына Монтгомери Фока всколыхнулась волна раздражения. Решительным шагом преодолев расстояние, разделявшее их, он вошел под тень деревьев и взял женщину за руку.
— Ошибаетесь. Это важно, очень важно. Что он сказал еще?
Совершенно растерявшись, она глянула на его руку, затем посмотрела ему прямо в глаза.
— Он сказал, что хоть вы и не убивали Мейнарда, ответственность за его смерть лежит на вас.
Разжав пальцы, Лайм отпустил ее руку. Ну что же, по крайней мере, ему еще раз представилась возможность убедиться в коварстве Иво.
— Вам пора возвращаться в замок, — ровным голосом посоветовал он и, повернувшись к ней спиной, снова направился к ручью.
— Это правда? — взволнованно, словно страстно желая убедиться в обратном, спросила Джослин.
Лорд Фок, задумавшись над ее словами, резко остановился, потом зашагал дальше, оставив женщину в недоумении.
Она терялась в догадках. Почему Лайм даже не попытался защитить себя? Не потому ли, что заранее знал, что дядя ничего хорошего о нем ей не скажет?
Быстро спешившись, Джослин пошла вслед за ним.
— Я хочу знать правду.
Но он продолжал игнорировать ее присутствие. Не поворачиваясь, Лайм наклонился и поднял с земли капюшон. Не желая сдаваться, вдова неумолимо сокращала расстояние, разделявшее их. Наконец, приблизившись к брату Мейнарда почти вплотную, она остановилась за его спиной.
— Не скрою, до встречи с вами, Лайм Фок, я думала о вас самое худшее.
Не отдавая отчета своим поступкам, женщина протянула руку и прикоснулась пальцами к его обнаженному плечу, но в следующее мгновение отдернула ее, словно обожглась. Боже, что она делает? Прикосновение к нему могло привести либо к тому, что ей вновь придется столкнуться с пренебрежением, какое Лайм продемонстрировал по отношению к ней в королевском замке, либо испытать унижение, которое она познала, оказавшись в его объятиях.
Джослин глубоко вздохнула.
— Несколько лет я жила в постоянном страхе, ожидая дня, когда вы появитесь в Розмуре. Но теперь я знаю, что боялась напрасно. Я уверена, то, что говорил мне Мейнард о вас — ложь. Умоляю, расскажите правду о его смерти. Я хочу узнать все до конца, а затем забыть как страшный сон.
Лайм резко повернулся. Но Джослин так и не успела узнать о его намерениях, так как в тот момент, когда он посмотрел на нее, его лицо исказилось от отвращения, в глазах мелькнуло негодование. Шагнув к ней, мужчина с нескрываемым пренебрежением пощупал пальцами рукав ее платья.
— На вас платье Анны!
Вдова невольно отпрянула назад. Рука Лайма соскользнула вниз и задела ее грудь, заставив затрепетать тело.
— Платье принесла мне Эмма, — ничего не понимая, смущенно проронила она. — Мою одежду еще не постирали.
Незаконнорожденный впился взглядом в ее лицо.
— Я не желаю видеть вас в этом наряде. И запрещаю вам носить ее одежду.
Изумленная, Джослин на несколько секунд потеряла дар речи.
— Платья леди Анны действительно не совсем подходят мне по размеру, но Эмма обещала ушить их…
— Если вам нужна одежда, для вас сошьют новую, — заявил управляющий Эшлингфордом, с трудом сдерживая негодование.
Мать малолетнего барона покачала головой.
— Не понимаю.
Она знала, что именно благодаря леди Анне Эшлингфорд достался не старшему сыну, а младшему. Но неужели Лайм так сильно ненавидит эту женщину, что даже не хочет видеть ее одежду?
Незаконнорожденный устало опустил руку.
— В свое оправдание могу сказать только одно: с того дня, когда Анна родила сына, она стала неразлучна с Иво.
Его слова кое-что проясняли, однако далеко не все. Несомненно, то, о чем он умолчал, имело гораздо большее значение.
— Если вы так хотите, — пообещала Джослин, не желая накалять обстановку, — то я сразу же, как только подготовят мою одежду, верну платья Эмме.
