Наверное, он и сам это как-то понял, потому что, лизнув напоследок впадинку пупка, вытянулся рядом на постели и снова вернулся к её губам, только теперь все было каким-то другим. Более горячим, откровенным, да и в движениях языка угадывался недвусмысленный ритм. Пока Инка таяла от поцелуев, отвечая с не меньшей страстью, его ладонь постепенно спускалась все ниже, пока пальцы не оказались на внутренней стороне бедра, легонько поглаживая, щекоча и успокаивая немного напрягшуюся девушку почти незаметными движениями.
Убедившись в отсутствии каких-либо иных поползновений, она даже не заметила, как уже через несколько минут выгибалась под его ласками, очнувшись только на пару секунд, но и тут ей не дали оттолкнуть руку и свести ноги:
- Тшшш… - теперь Сергей только легко целовал её шею, перестав мучить круговыми движениями пальцев, замирая, когда почувствовал, как рыжая напряглась и попыталась отодвинуться. – Расслабься… - Но даже не это заставило перестать сжиматься всем телом, а приятная тянущая боль внизу живота, которая усиливалась, требуя выхода, заставляющая кусать губы от предвкушения. – Умница.
Как он мог говорить, когда и дышал-то с трудом, Инна не знала, да и не до того было, девушка переставала отвлекаться на любые посторонние факторы, все сильнее выгибаясь, инстинктивно подстраиваясь под убыстряющиеся движения, всхлипывая от чего-то такого, чему не получалось подобрать ни описания, ни сравнения. Даже когда он вновь начал целовать стиснутые губы, Инка не могла отвечать так же, теперь она почти кусала его, не зная, как ещё дать выход звенящему напряжению, натягивающему все мышцы, обжигающими искрами, пробегающими по нервам, от которого в ушах шумит и перед глазами темнеет. Но Сергей никак не показывал, что его чем-то не устраивают такие жесткие ласки, более того, когда Инна вскрикнула ему в губы, вскинувшись всем телом, и до крови вогнала ногти в его руку, лежащую на её щеке, тоже застонал, и в этом звуке не было недовольства или раздражения.
Она почти не обратила внимания, когда он шепнул ей на ушко, пока по телу ещё пробегала легкая приятная дрожь:
- Извини, рыжая…
Разомлевшая девушка не совсем поняла, что именно он имел в виду, и только когда Сергей прижал её своим телом к кровати и вошел одним сильным резким движением, снова вскрикнула, но теперь уже совсем не от восторга.
Черт! Это и в самом деле больно…
Остатки неги и удовольствия делись куда-то сами собой, и теперь она сжала зубы, чтобы не застонать от постепенно уменьшающихся, но не проходящих до конца неприятных ощущений. Хорошо ещё, что Сергей вообще замер, давая справиться с этой волной. Постепенно Инна смогла раздвинуть все ещё стиснутые губы и попытаться улыбнуться:
- Ну, все могло быть и хуже…
- Тихо, не шевелись пока, - он хоть и понимал, что по-другому все равно никак, но вину за причиненную боль чувствовал. – Иди сюда.
Пусть поцелуи и не вернули возбуждения, но и той острой, раздирающей боли уже тоже не было, поэтому Инна с удовольствием отвечала на ласки его рта. Только теперь ей и самой хотелось изучить сильное тело руками и губами, но Сергей не дал удовлетворить любопытство, поймав запястья, поцеловал обе ладошки и завел их ей за голову, прижимая к подушке.
- Больно уже не будет, - прошептал он ей в губы, медленно и осторожно начиная двигаться. Ну, тут он, конечно, был немного не прав, больно все равно было, пусть и не так сильно, так тогда. Но Инна решила потерпеть, прекрасно понимая, что он сделал все, что мог, пытаясь доставить ей удовольствие ДО, если уж в силу объективных причин, сам первый секс вряд ли способен вызвать у девушки восторг.
Постепенно с каждым неторопливым движением боль стихала, оставив просто неприятные ощущения, но Инка все равно пыталась подстроиться под его ритм, желая, чтобы и ему было так же хорошо, как и ей ещё совсем недавно. И, наверное, что-то делала не так, потому что Сергей как-то полузадушено прошептал:
- Не двигайся, пожалуйста… - Девушка тут же испуганно замерла, не понимая, в чем ошиблась. – Просто… Так тяжелее сдерживаться…
До неё не сразу дошло, о чем он говорит, но, когда поняла, немного отлегло от сердца. Значит, не только он её может завести до потери возможности связно думать, но и она – его. Конечно, лучше бы послушаться, но Инне стало любопытно, до какого предела Сергей сможет себя контролировать? Поэтому, вместо того, чтобы выполнить просьбу, она прижалась раскрытыми губами к его шее, целуя и непроизвольно прикусывая, когда он, выругавшись, начал двигаться сильнее, чуть ускоряя темп. Как, впрочем, и усиливая её вернувшуюся боль, но девушка не стала просить быть мягче и осторожнее, наверное, просто знала, что Сережа не сможет сдержаться…
- Глупая, ты что творишь? – нельзя сказать, что ей нравилось, как после самого действа её завернули, почти спеленали в одеяло и крепко прижали к себе. Хотя, смотреть ему сейчас в глаза она бы, наверное, тоже не смогла, поэтому все не так плохо. – Я же знаю, что тебе было больно.
Теплые губы, периодически целующие скулу, нервировали даже больше, чем руки, одна из которых лежала у неё под грудью, а вторая – на бедре.
- Мне просто интересно… - а что тут ещё можно было ответить? Все равно, кроме правды, на ум ничего не приходило.
И вообще – он же курит? Может, сейчас пойдет, немного потравит организм? Нет, ничего против такого лежания рядом она не имела, но теперь смущение вернулось с новой силой. Или они вместе должны курить? В любом случае, похоже, что Сергей никуда не спешил, наоборот, с комфортом улегся, устроившись щекой на её уже почти высохшей, оттого – кудрявой, макушке, и идти куда бы то ни было, не собирался.
- Интересно ей, - он тихо фыркнул, отчего пряди зашевелились, падая Инне на лицо и щекоча нос, и девушка завозилась, освобождая руки, чтобы почесаться. – Ты можешь не ерзать?
- А что?
Сергей почувствовал, что рыжая замерла и насторожилась. Н-да, не понимает она пока многого, но некоторые виды обучения бывают только в радость. Даже сегодня она была намного более открытой, чем он думал. Хоть теперь-то можно себе признаться, что думал. И представлял её на этой самой кровати, только не смущенную и не знающую, куда деть руки и опустить глаза, а раскованную, страстную. Вот и сейчас – была бы поопытнее, сразу бы поняла, что когда она так ворочается, трется попкой о его пах. А ведь ей пока лучше просто поспать. Потом все будет, но мучить её лишний раз Сергею не хотелось, никакого удовольствия она все равно не испытает, а снова причинять боль он не собирался.
- Ничего. Завтра расскажу, - почему-то ему очень захотелось как-то… отметить её, что ли, поэтому он прижался губами к тонкой шее и с силой втянул в себя нежную кожу. Зачем это сделал, сам не мог понять, но, стоило ей дернуться, сразу отпустил, недовольный, что пошел на поводу у инстинктов.
- Не хочешь говорить – не надо, зачем сразу кусаться? - голос Инки прозвучал так обиженно и непонимающе, что он чуть не рассмеялся. Ну дите дитем… Ещё немного и будет чувствовать себя растлителем малолетних.
- Извини. Спи, давай.
Зато у него есть возможность научить её всему, чему нужно. Сейчас немного разгребут все, во что влезли, и он её увезет на пару недель куда-нибудь. Например, у друга есть охотничий домик недалеко от Ладожского озера – тишина, красота, рядом никого нет… А, черт, она же должна скоро уезжать в Германию. Конечно, ему будет не трудно сделать так, чтобы никуда ей ехать не пришлось, но рыжая, вроде, этого хочет. Ладно, решат те проблемы, которые есть, с остальным разберутся по мере возникновения.
Инна снова завозилась, словно специально испытывая его терпение и выдержку. Немного поерзала, развернулась и, уткнувшись губами в его шею, на пару минут затихла. Сергей только успел немного перевести дыхание, как рыжая продолжила шебуршаться, словно её под одеялом кусали муравьи.
- Ты утихомиришься или нет?!
Она замерла, но на этот раз ответила:
