- Ты и спал как убитый, впервые за все время, что я тебя знаю.
- Ты могла бы разбудить меня, когда проснулась.
- Мне показалось, что тебе необходим отдых.
Он пожал плечами.
- За это спасибо, - сказал он.
- И еще я понимаю, что твое ложе здесь было не очень уютным.
- Пожалуй, - согласился он, взяв чашку в руки. Ему было тревожно от ее странного юмора и от того, что она обсуждала это с такой настойчивостью.
- Мне стало известно, - сказала Моргейн, - что ты убил двух людей, один из которых - хозяин Охтидж-ина.
Он поставил чашку на блюдце и, держа ее пальцами, стал вращать, а сердце его билось как после долгого бега.
- Нет, - сказал он, - это неправда. Одного человека я убил, но лорда Байдарру убил Хитару, его собственный сын, находясь в одной комнате со мной, и я должен был быть повешен за это в следующую ночь. Другой его сын, Китан, возможно знает правду. Я не уверен. Все было сделано очень грамотно, лио. В комнате не было никого, кроме Хитару и меня, и никто не знает наверняка, что случилось.
Моргейн оттолкнула свое кресло и развернула его так, чтобы видеть Вейни через угол стола. Она отклонилась назад, рассматривая Вейни с хмурым выражением, которое заставило его почувствовать себя еще более неудобно.
- И еще, - сказала она. - Хитару уехал в сопровождении Роха и взял с собой основные силы Охтидж-ина. Почему? Почему он взял стражников?
- Я не знаю.
- Должно быть, ты пережил ужасное время.
- Да, - наконец произнес он, потому что она молчала и нужно было заполнить паузу.
- Вейни, я не нашла Джиран, дочь Эла, но пока я искала ее, я услышала странные вещи.
Ему показалось, что краска хлынула ему в лицо. Он сделал глоток, чтобы облегчить спазм в горле. - Я слушаю тебя, - сказал он.
- Говорят, - продолжала она, - что вы с ней были под личной охраной Роха, и что по его приказу вы оба содержались в комфорте и безопасности до тех пор, пока Байдарра не был убит.
Он поставил чашку и взглянул на Моргейн, вспоминая, что любого подозрения для нее достаточно, чтобы совершить убийство, но она сидела и завтракала, разделяя с ним напитки и еду, хотя узнала обо всем этом еще поздним вечером, перед тем, как лечь спать рядом с ним.
- Если ты думаешь, что не можешь доверять мне, - сказал он, - ты можешь отделаться от меня прямо сейчас, тебе не следует ждать.
- Ты собираешься отвечать, Вейни? Или ты будешь морочить мне голову? Ты опустил многое в своем рассказе, а твоя клятва, нхи Вейни, не предусматривает этого.
- Рох был прекрасно принят здесь, как мне показалось, и он пообещал, что и я буду в безопасности, это верно, но не в таком комфорте, как ты думаешь, лио. И позже, когда Хитару захватил власть, Рох тоже вмешался.
- А ты знаешь, почему?
Он помотал головой и ничего не сказал. Предположений было много, но ему не хотелось обсуждать их с ней.
- Ты разговаривал с ним самим?
- Да. - Последовало долгое молчание. Он чувствовал себя не в своей тарелке, сидя в кресле и глядя ей в глаза; никогда еще между ними не возникало такого напряжения.
- Тогда у тебя должны быть какие-то соображения.
- Он сказал, что делает все это из-за родства.
Моргейн ничего не ответила.
- Он сказал, - продолжал Вейни, - что если ты окажешься для меня потерянной, то тогда он может требовать от меня расторжения клятвы.
- Это было твое предложение? - спросила она, и когда негодование отразилось на его лице, ее взгляд сразу смягчился. - Нет, - прикинула она. - Нет, ты бы не сделал этого. - Она мгновение смотрела на него с каким-то затаенным страхом, так, словно хотела сказать то, о чем давно думала.
- Ты слишком невежествен. И твоя невежественность - большая ценность для него.
- Но я не стал бы помогать ему бороться против тебя.
- Но ты беззащитен. Ты невежествен и беззащитен.
Кровь ударила ему в лицо от гнева. - Да, конечно же, - сказал он.
- Я могу исправить это, Вейни.
Стань тем, чем стала я, служи тому, чему служу я, выноси то, что выношу я... Жар разлился по его телу.
- Нет, - сказал он. - Нет.
- Вейни, ради себя самого, послушай меня.
Надежда была в ее глазах. Никогда она так настойчиво не просила его выслушать ее. Может быть, она надеялась на то, на что раньше не могла надеяться. Он вспомнил также то, о чем на время забыл, разницу между Моргейн и кайя Рохом: что Моргейн, имея право приказывать, всегда воздерживалась от этого.
- Лио, - зашептал он, - я буду пытаться сделать все, что ты прикажешь мне, но не все приказы я в состоянии выполнить.
- Все, кроме одного, - заключила она тоном, кольнувшим его в самое сердце.
- Лио, все, что угодно.
Она потупилась, и словно занавес опустился между ними, затем вновь подняла глаза. В них не было горечи, только глубокое сожаление.
- Не надо стараться выглядеть бравой передо мной, - сказал он, уязвленный. - Ты чуть не погибла в наводнении, пытаясь следовать дальше, не завершив своих дел здесь. Это на тебя очень похоже. Но делаешь ты это не ради меня, а ради себя самой.
Ее глаза опять опустились и снова поднялись.
- Да, - сказала она без следов стыда, - но теперь, Вейни, мои враги не оставят тебя в покое, и твое неведение не в силах спасти тебя от этого. Отныне, пока ты досягаем для них, ты никогда не будешь в безопасности.
- Я понимаю твои слова так: ты всегда была милосердна ко мне и никогда не обременяла меня своими кваджлинскими способностями, и ради этого мне следует делать для тебя больше, чем требует моя клятва. Неужели этого тебе мало? Ты можешь приказывать, ведь я всего лишь илин. Приказывай - и я сделаю все, о чем ты просишь.
В глубине ее глаз появилась жесткость; отрицание и утверждение пытались перевесить друг друга, и было заметно отчаяние. - О, Вейни, сказала она мягко, - ты просишь меня о добродетели, которой, как ты знаешь, я не обладаю.
- Я жду твоих приказов, - сказал он.
Она нахмурилась и уставилась куда-то в сторону.
- Я пытался, - сказал он после долгого молчания, - достичь Абараиса и там дожидаться тебя. Если бы мне удалось использовать Роха, чтобы попасть туда, я бы ушел с ним и там постарался бы остановить его.
- Каким образом? - спросила Моргейн, рассмеявшись. Но затем опять повернулась к нему, и ее взгляд по-прежнему был умоляющим. - Если бы меня не стало, что ты смог бы сделать?
Он пожал плечами, пытаясь найти ответ на самую ужасную вещь, которую мог представить.
- Бросил бы Подменыш во Врата. Этого было бы достаточно?
- Если бы ты мог справиться с ним. Это убило бы тебя и разрушило бы только одни Врата. - Она взяла Подменыш и положила его поперек кресла. Эта вещь создавалась для другой цели.
- Пусть лучше остается в ножнах, - сказал Вейни, когда Моргейн стала вынимать лезвие. Затем зашел ей за спину, поскольку не доверял этому проклятому клинку. Моргейн держала его, наполовину вынув и повернув плоской частью лезвия к Вейни, и кваджлинские руны на его поверхности светились мягким опаловым сиянием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
