Тут загалдели все разом, но граф поднятием руки призвал их к тишине.
– Нет, она не расплатилась, – сказал он, – но получила недельную отсрочку.
– Отсрочку! – взвыла З.З. – Но у этого займа не может быть продления!
Граф мрачно улыбнулся:
– Сегодня без пятнадцати одиннадцать утра мистер Гор безвременно нас покинул. Он покончил жизнь самоубийством.
– Черт возьми! – воскликнул фон Айдерфельд, хлопнув ладонью по сфинксу. – Я знал, что доверять ему нельзя!
– И что нам теперь делать? – злобно спросил д'Итри.
– А что мы можем сделать?! – взвизгнула З.З. Она, словно обвинитель, уставилась на графа. – Вы заверяли нас, что все организовано! Что ничего не случится! – Дрожащими пальцами она вынула «Данхилл».
Граф остался совершенно спокоен. Он не позволит им довести себя до бешенства.
– Что поделать, – отозвался де Леже. – Мне, так же как и вам, не нравится происшедшее. Кажется, Гор растратил чужие деньги. Так уж случилось, что он выбрал для этого совсем неподходящий момент.
– О Господи! – простонала З.З. и залпом осушила бокал.
– Сейчас, когда Гора нет, – задумчиво начал фон Айдерфельд, – что мы можем предпринять?
Граф неопределенно пожал плечами:
– Кто-нибудь займет его место. Остается только терпеливо ждать. Потом попробуем найти к нему подход.
– А если он окажется неподкупным? – с раздражением бросил д'Итри. – Что тогда?
– Мой дорогой Марчелло, – холодно произнес граф. – У каждого есть своя цена. Вам это известно лучше, чем другим.
Д'Итри покраснел:
– Что вы хотите этим сказать?
– А то, что из всех нас у вас меньше всего оснований ненавидеть Элен. Без нее вы были бы никто или, может быть, имели какой-нибудь третьеразрядный магазин готового платья в каком-нибудь захолустье. Она вас вытащила, а сейчас, видите ли, вас не устраивает ваша цена. – Граф помолчал. – Марчелло, вы пилите сук, на котором сидите.
– Замолчите! – закричал д'Итри. – Замолчите! – Он в ярости вскочил на ноги. – А сами-то вы? – Его указующий перст прошелся по всем остальным. – А вы?
Граф добродушно рассмеялся:
– У нас совсем другие причины, Марчелло, и они куда серьезнее. Это не просто вопрос возвращения долга.
– Плевать я на вас хотел! – орал итальянец и, сделав неприличный жест руками, выскочил из комнаты.
В гостиной повисла напряженная тишина. Первой не выдержала З.З.: она громко расхохоталась.
– Ну и ну, – покачала головой она. – Как неприлично.
– Марчелло – деревенщина, – заметил граф язвительно, снова наполнив бокал арманьяком. – Может, у него и водятся деньжата, но породы у него нет. Терпеть не могу этих нуворишей! – Граф виновато посмотрел на фон Айдерфельда и улыбнулся. – Речь, конечно, не о вас.
– Хотелось бы надеяться, – надменно ответил промышленник и встал с кресла. – Вы дадите нам знать, когда войдете в контакт с новым банкиром?
– Конечно, – кивнул де Леже.
– Прекрасно. Сейчас, к сожалению, мне надо идти. У меня важная встреча, я уже опаздываю.
Когда они остались одни, З.З., передернув плечами, сказала:
– Всякий раз как его вижу, у меня мороз по коже. Эта до жути бледная кожа, красные глаза… Настоящий монстр. – Она содрогнулась.
Граф промолчал, и она приняла его молчание за согласие.
– Пожалуй, мне тоже пора. – З.З. вздохнула. – После всех этих новостей куплю что-нибудь у «Бендела», чтобы хоть немного взбодриться.
Дворецкий подал ей манто, граф же вежливо проводил до двери, так и не выпустив из рук бокал с арманьяком.
Уже на пороге З.З. остановилась и с интересом посмотрела на графа. Ее губы растянулись в злой усмешке.
– Вы никогда и ни единым словом не обмолвились, за что так сильно ненавидите Элен Жано, мой дорогой граф. Возможно, ответ отнюдь не для женских ушей. Я права?
Граф уставился на бокал. На лице его внезапно появилась гримаса боли, и З.З. искренне пожалела, что вообще затронула эту тему.
Он вдруг ласково, едва слышно произнес:
– Я… когда-то любил ее.
З.З. бросила на него быстрый взгляд. Жалость уступила место любопытству.
– Да что вы? И что же случилось?
Внезапно по телу де Леже пробежала судорога, а пальцы так впились в стакан, что тонкий хрусталь не выдержал и лопнул в его руке. Острые осколки стекла поранили его ладонь, из горла вырвалось глухое рыдание.
– Что случилось?! – закричал он.
По дому, словно раскаты грома, прокатился его истерический смех.
ПРОШЛОЕ III
АДЮЛЬТЕР
Глава 1
Париж, 1953 год
К горлу Элен подступил комок, когда поезд подъехал к Парижу. Вскочив с места, она высунулась в открытое окно. Холодный ветер ударил ей в лицо, разметал волосы, вышиб слезы. Сквозь пелену этих слез она различила вдали Эйфелеву башню. Торжественно царя над бескрайним морем серых и черных крыш, она, словно перст, приветственно манила к себе.
Поезд, в последний раз вздрогнув, остановился. Элен осторожно спустилась на платформу. Высоко над головой, в нарушение закона гравитации, парили металлические конструкции, поддерживающие стеклянную крышу вокзала Монпарнас. Элен сразу же бросилось в глаза, что люди вокруг упитаннее и здоровее, чем парижане ее памяти, и уж конечно, намного лучше одеты. Париж изменился, и ей это нравилось.
– Мадемуазель? – вопросительно обратился к ней носильщик.
– Нет, спасибо, – поспешила ответить Элен и тотчас, подхватив свой старенький чемодан, устремилась на улицу.
Она чуть не ослепла от множества сверкающих такси. Да и сами улицы – она никогда не видела такого, – улицы Парижа были запружены людьми. Эх, была бы жива мама, подумала она с грустью.
– Такси, мадемуазель, – предложил ей усатый водитель, распахивая перед ней дверцу «рено».
Элен, поколебавшись с минуту, отошла. Нет, как и в случае с носильщиком, это пустая трата денег. Ей сейчас надо экономить каждое су. Перво-наперво она найдет недорогое жилье, потом купит что-нибудь поесть.
Элен еле поднялась по узкой лестнице на четвертый этаж, где находилась ее квартира. Еще один напрасно прожитый день, устало подумала она, отпирая ключом дверь. Плюхнувшись на постель, девушка уставилась в растрескавшийся потолок. А сколько было радужных надежд, когда она приехала в Париж! Сейчас все они медленно, но верно таяли одна за другой.
Вот уже три недели как она ищет работу и до сих пор так ничего и не нашла. А сегодняшний день был худшим из всех. Элен закрыла глаза.
Сегодня она ходила по объявлению, в котором сообщалось, что производитель бюстгальтеров подбирает для себя подходящие модели. Оказалось, за этим «производством» скрывается не что иное, как публичный дом самого низкого пошиба. Мерзкая жирная свинья, которой он принадлежал, раз взглянув на нее, стал гоняться за ней по своему грязному «офису». Элен передернуло от отвращения. Хорошо, что ей посчастливилось перехитрить его, добраться до двери и выскочить вон. И что же ей теперь делать?
