острый запах чипсов из кукурузной тортильи, но Тесс и Фраделлу это не смущало. Специальный агент схватила целую пригоршню и стала жевать, не отрываясь от снимков из дома Харпер. Она вынуждена была признать, что фото до сих пор оставались наилучшим способом изучения мест преступления. Видео передавало эмоции оператора, и в подвижной, плавающей картинке ускользали детали, поскольку внимание зрителя направлялось на зрелище в целом, на посыл, действие, настрой, а не на подробности, которые могли сделать прорыв в расследовании.
Зачем несуб принес нашатырь, если не собирался будить жертву? Зачем ему пистолет? Рукоятка и впрямь торчала из спортивной сумки, прислоненной к стене на видео. Значило ли это, что преступник был готов пристрелить любого, кто мог ему помешать? Или же он планировал застрелить Диану?
И самый важный вопрос: почему он не опубликовал сам момент убийства? Раз он так оголтело охотится за славой, зачем обрезал самую горячую часть видео? Что-то говорило Тесс, что он записал этот момент, но предпочел не показывать. Уиннет приходило в голову, что некоторые фотографии Кристины и Эстель несуб приберег для личной коллекции. Возможно, он сохранил лишь для себя одного и вырезанный эпизод видео — трофей своего первого убийства.
И наконец, как можно предотвратить то, что уже случилось? Тесс набрала полную грудь воздуха и отогнала прочь последние остатки ярости. Ответ пришел сам собой: никак. Этот несуб не отличался от тех, кого она ловила раньше и кто закапывал тела убитых в лесу или выбрасывал в океан. Похититель жизней хоронил своих жертв на мириадах интернет-страниц, составляющих киберпространство, но контролировал время, когда они будут выставлены напоказ, так же как некоторые из его предшественников контролировали время обнаружения трупов. Одни привязывали к телам камни, надеясь, что останки никогда не всплывут. Другие ехали в самые темные уголки национального парка Эверглейдс, где дикие звери служили лучшим средством для уничтожения улик.
Тем не менее тела находили, и Тесс ловила преступников и отправляла их туда, куда они заслуживали: иногда в могилу, а иногда на скамью смертников или за решетку до конца их омерзительных жизней.
Бросив последний взгляд на фотографии, она сложила их аккуратной стопкой и закрыла папку. Теперь Тесс была готова. Она достоверно знала, что представляет собой Похититель и как его поймать.
Ее кривая ухмылка привлекла внимание Фраделлы. Он выглянул из-за экрана ноутбука:
— Рад видеть, что Тесс Уиннет, которую я знал, снова в деле.
— Нашел что-нибудь? — спросила она, загребая еще горсть чипсов.
— Мы с Донованом занялись поиском совпадений и аномалий в поведении жертв в социальных медиа. У него есть волшебный софт, который умеет определять эмоциональное состояние писавшего по содержанию поста. Я проверяю записи во всех профилях, а он пока ищет, нет ли других жертв, о которых мы не знаем.
— И как?
— Ничего определенного. С начала года у нас по Флориде тысяча двести сорок две насильственных смерти. Но как только он начинает применять фильтры, ничего не сходится. Ни одного дела. Может статься, несуб никого не убивал после Дианы, но Донован не верит в это.
— Ди умный, — ответила Тесс. — Я тоже не верю. Похититель прогрессирует. Не мог он остановиться десять дней назад.
Она жадно выпила всю воду, что оставалась в бутылке, и запустила ее прямиком в мусорное ведро в углу комнаты.
— Готов составить профиль?
— Конечно!
Восторженный взгляд молодого детектива заставил Тесс улыбнуться. Ей нравились его страсть ко всему новому, желание учиться, развивать навыки борца с преступностью.
Она набрала номер Маккензи, и Билл тут же поднял трубку:
— Дайте мне минуту, я дойду до кабинета.
Было слышно, как он шагает по длинному коридору, полному громко беседующих людей. Потом раздался звук закрывающейся двери, а все остальное стихло.
— Я готов, — сообщил Маккензи. — Вероятно, Уиннет, вас заинтересует, что Донован снабдил меня трансляцией с видом вашей доски.
Она поглядела наверх и обнаружила маленькую камеру, водруженную на потолочный кинопроектор — реликт той эпохи, когда в полицейском управлении еще не было экрана.
— То, что на доске, в основном устарело, — начала объяснять Тесс, глядя на свои каракули. Будь она в курсе, что профайлер видит доску, то потратила бы несколько минут, чтобы обновить информацию. — Все, кроме виктимологической матрицы, в новых условиях…
Он перебил ее:
— Думаю, вы согласитесь, что гипотезу личной мести можно вычеркнуть. Мне нравится ваша постановка задачи о желаемом для несуба результате. Давайте, больше не откладывая, поговорим о его мотивах. Вы пришли к какому-то выводу, Тесс? Он сексуальный маньяк? Или охоч до власти?
Она не торопилась отвечать. Неправильный ответ на вроде бы простой вопрос мог роковым образом повлиять на составление профиля, сделав его стопроцентно бесполезным. Все старания оказались бы мартышкиным трудом. Но шестым чувством Тесс уже нащупала, чего хочет Похититель.
— То, что он раздевает своих жертв и постит фотографии онлайн, поначалу сбило меня с толку. Я решила, что он сексуальный маньяк, развивающийся в убийцу, возможно, подталкиваемый импотенцией и другими проблемами в жизни. Но сейчас думаю иначе, — добавила она, с каждым словом чувствуя себя все увереннее. — Это злобный нарцисс, жаждущий власти и внимания. Его приводит в ярость любой, кто получает больше общественного признания, чем он.
— Вы говорите о ярости, но он действует собранно, организованно и методично, грамотно выслеживает жертв и пользуется неограниченным доступом в их жилища, — возразил Маккензи.
— Все это так, но на первом месте ярость, — ответила Тесс. — Он просто понял, что ярость не приводит к результату, если он хочет нанести максимальный урон. Он хладнокровный психопат, садист, хотя не проявляет себя в этом качестве. Его преступления не несут насилия. До сих пор он не пролил ни капли крови, но я тебе обещаю, что кровь еще будет. Ярость чертовски сложно контролировать долгое время, каким бы ты ни был организованным.
— Так ты считаешь его садистом? — вмешался Фраделла. — А известны ли тебе другие садисты, не прибегавшие к насилию?
— Я считаю, что он сосредоточился на нравственных мучениях, которые доставляет жертвам. Он ввергает их в долгую агонию. Он практически… подогревает это ощущение каким-то образом. Именно для этого он установил видеонаблюдение в домах Эстель и Кристины — чтобы продолжать наблюдать
