Вот как он поднимает боевой дух команды?
Судя по настороженным лицам товарищей, слова Уайатта их не впечатлили.
– Ты в норме? – Беккер толкнул его плечом. Выражение лица у него было серьезное.
Броди пожал плечами.
– Вообще-то нет. Но я мало что могу сделать. Расследование состоится, хотим мы того или нет.
Сэм кивнул.
– Ага. – Он поколебался, а затем пробормотал: – Жаль, ты меня не послушал.
Броди знал, что друг имеет в виду, но притворился дурачком:
– Насчет чего?
Во взгляде Беккера мелькнуло раздражение.
– Насчет дочери Пресли, – ответил он, понизив голос. – Броди, я видел, как она выходила из гребаной подсобки на том мероприятии, где собирали деньги для аутистов. И угадай, что потом? Минуту спустя оттуда выскочил ты.
Черт. А Броди думал, что перепихон в общественном месте останется незамеченным.
– Какого хрена ты творишь, старик? Ты играешь с огнем, поступая таким образом. И ты нарываешься на то, чтобы вас подкараулили репортеры. – Сэм с укоризной покачал головой. – Тебе надо держаться от нее подальше.
Подальше от Хейден? Ну конечно! Броди из сил выбивался, чтобы быть к ней как можно ближе. И преуспел. По большей части.
Сколько бы Хейден ни называла их отношения интрижкой, Броди не видел в них ничего мимолетного. Он впервые в жизни был с женщиной, с которой ему по-настоящему нравилось проводить время.
Разумеется, ему нравился и секс – ладно, он обожал их секс, – но были и другие моменты, приносившие огромную радость. Он с удовольствием смотрел с ней документалки. Обнимал во сне. Учил кататься на коньках, пусть у нее и не очень получалось.
Положа руку на сердце, он не мог ею насытиться. Хейден была веселой и умной, а когда начинала говорить о любимом деле, у нее загорались глаза. Броди чертовски беспокоило, что она с таким упорством держит дистанцию, по крайней мере, в том, что касается признания статуса их отношений. Ему отчаянно хотелось сократить пропасть, сделать так, чтобы Хейден осознала, насколько важным человеком успела для него стать.
– Ты вообще меня слушаешь? – сердито прервал его размышления Беккер.
Броди поднял голову.
– Хоть я и ценю твой совет, не могу держаться от нее подальше, старик. – Он застенчиво пожал плечами. – Мы с ней встречаемся сегодня вечером.
Беккер нахмурился, но ответить не успел – игроков окликнул Уайатт.
– Крофт, Беккер! – рявкнул он через всю раздевалку. – Чего вы шепчетесь! А ну, живо на лед, черт вас дери!
Насупленный Беккер двинулся к двери, но Броди не последовал за товарищем, а перехватил капитана на выходе из раздевалки.
– Крейг, погоди секунду! – позвал он.
– Нас ждет игра, Крофт.
– Ничего страшного. Мне нужна всего минута.
Уайатт сунул шлем под мышку.
– Ладно. Чего тебе?
И что теперь? Спросить, не он ли выступил с заявлением, узнав про дерьмо с подкупом? Поинтересоваться про его роман с Шейлой Хьюстон?
Черт, может, прежде чем начинать разговор, стоило придумать план?
– Ну? – грозно поторопил Уайатт.
Броди решил воспользоваться советом мамы, которая всегда считала, что честность – лучший вариант.
– Я видел вас с Шейлой на арене.
С лица Уайатта сбежали все краски, он тяжело сглотнул:
– Не знаю, о чем ты.
– Не пытайся отрицать. Я видел вас. – Воротник джерси внезапно стал жать, казалось, подкладка стала прилегать к телу еще плотнее, Броди чувствовал, как горят мышцы. Набрав в легкие воздуха, он добавил: – Давно у тебя роман с женой Пресли?
И без того напряженная атмосфера накалилась и стала совершенно невыносимой. Уайатт по-прежнему был совершенно белым, однако глаза полыхали негодованием.
Нацепив шлем, он окинул Броди суровым взглядом:
– Тебя это не касается.
– Если именно ты выступил с заявлением и подтвердил обвинения Шейлы, то касается.
Повисло молчание, пожалуй, слишком долгое. Броди было не по себе. По лицу Уайатта оказалось невозможно что-либо прочесть, но вскоре капитан вздохнул, а во взгляде проступило смирение.
– Ладно. Ты прав. Так и есть. – Дрожащими руками Уайатт поправил шлем. – Я обратился в лигу, Крофт. Из-за меня началось гребаное расследование.
Броди сглотнул. Сердце пропустило удар, он и сам не понимал, что чувствовал. Злость? Горечь предательства? Облегчение?
Броди окинул Уайатта внимательным взглядом.
– Как ты узнал, что Шейла говорит правду?
– У меня были кое-какие подозрения в самом начале сезона, когда мы случайно продули пару матчей, а ведь ничто не предвещало неудачи. Шейла все подтвердила. – Уайатт медленно выдохнул. Голос у него сорвался. – Я не могу играть в одной команде с козлами, которые саботируют процесс ради денег. И не могу играть под началом владельца, который готов обманывать.
Черт.
Броди ему верил. Не хотел, но верил. Невозможно было не заметить искренность, честность в голосе Уайатта. Он казался раздавленным сложившейся ситуацией.
– Значит, ты знаешь, кто брал взятки? – спросил Броди. По спине пробежал холодок, во рту появилась горечь.
Уайатт спешно отвел глаза.
– Просто забей, Броди. Пусть лига проводит расследование. Ввязываться в скандал не в твоих интересах.
– Крейг…
– Я серьезно. В итоге все прояснится. Просто… забей, – повторил Уайатт и шагнул к двери. – А теперь тащи отсюда свою задницу. Нам надо выиграть.
Уайатт ринулся вперед, и Броди еще некоторое время смотрел ему вслед. Отчасти ему хотелось броситься вдогонку и вытрясти из парня имена. Хотя, возможно, лучше пустить все на самотек. Пытаясь заставить Уайатта довериться, он ничего не добьется. Крейг только озлобится, станет максимально непредсказуемым, а последнее, что нужно Броди, – рассердить капитана перед одной из важнейших игр сезона. Ситуация критическая. Надо победить или придется распрощаться с кубком.
Капитану необходимо сосредоточиться на матче, а не на личном дерьме.
Да и самому Броди, впрочем, тоже. В последнее время он вечно о чем-то беспокоился, сомневался в товарищах по команде, гадал, не полетит ли карьера под откос из-за скандала. На его стороне была правда, он знал, что честно и упорно отыграл сезон, но последнее ни хрена ни значило. Виновен по признаку наличия связей, или как там они это называют, черт возьми.
Несколько месяцев Броди проведет в качестве свободного агента, но, если в отношении него начнут расследование по делу о взяточничестве, любой клуб может засомневаться, брать ли такого хоккеиста. Оставалось надеяться, что расследование будет быстрым, безболезненным, а его имя не вымарают в грязи за то, чего он не делал.
Тихо выругавшись, он вышел из раздевалки и направился вниз по тоннелю. Когда он выехал на лед, толпа оглушительно взревела. «Линкольн-центр», как и всегда, был набит до отказа, трибуны полыхали серебром и синим. У Броди потеплело на душе при виде фанатов, но и злость вспыхнула с новой силой.
Все, кто пришел
