думала, что увижу его раньше отведенного срока. И что наш сын не будет расти без отца. Это ведь как в сказке сейчас. Когда появляется надежда на персональное «долго и счастливо».
Когда душа загорается чем-то новым. Вся боль, вся горечь… Все отходит на второй план, потому что вот он. Здесь. Можно потрогать, обнять и поцеловать.
Забыть, как выла без него по ночам. Как смотрела в глаза нашего сына, а у самой в эти моменты тихие слезы по лицу, потому что этоегоглаза.
Я едва на людей не начала бросаться. На счастливых. На тех, кто по очереди держался за ручки колясок в парке. На тех, кому в палаты приносили чертовы апельсины с гранатами их мужчины. Видеть это все не могла.
Вцепляюсь в Яра, когда он пытается ссадить меня со своих колен. Я не хочу, чтобы он исчезал. Я боюсь, что его у меня опять отнимут. Второго такого раза мое сердце просто не выдержит…
— Лия… — в глаза мне смотрит, а сам все понимает. — Я никуда не денусь. Лучше вон, вниз два десятка этажей, чем без тебя еще хотя бы день. Ну хватит меня лупить, — посмеивается.
Воздух начинает вибрировать из-за детского плача. Матвей проснулся. Все-таки с дневным сном у нас пока все нестабильно.
Яр вместе со мной дергается в сторону спальни, где стоит детская кроватка. Шумно втягивает носом воздух. Мне кажется, так реагируют звери в дикой природе, когда первый инстинкт — защитить.
— Все в порядке, — я зарываюсь пальцами в его волосы. — Сходи пока за всем, что мы на площадке оставили, а я успокою нашего сына.
Он сглатывает и кивает в ответ.
Пару минут я укачиваю Матвея на руках, напеваю ему одну из колыбельных, которые уже успела досконально выучить.
— Пойдем знакомиться с папой?
Я касаюсь губами детского лобика и медленно, шаг за шагом, выхожу к Яру в гостиную.
Глава 28
Ярослав
Он такой мелкий.
Возится у Кудряшки на руках, мяукает что-то там про себя, а я с места сдвинуться не могу. Ноги будто отнялись.
— Передумал? — Лия улыбается, глядя на меня, и сама делает несколько шагов навстречу.
— Почему он такой маленький? — я сглатываю и смотрю на свои руки.
У меня ладонь больше, чем его голова. Да я же раздавить могу нечаянно своего сына. Детей вообще никогда не держал, и начинать, наверное, не стоит. Реально страшно.
— Матвею всего несколько месяцев. Каким, ты думаешь, он должен быть? — Кудряшка в открытую хихикает надо мной. Пытается спрятать улыбку, закусив нижнюю губу, но она слишком очевидна.
— Побольше. Хотя бы раза в два. Стой, подожди. Нашему сыну лучше в кроватке.
Лия меня не слушает. Подходит вплотную и отнимает мальчугана от своей груди. Мне протягивает.
— Слушай, я не уверен, что это хорошая идея…
— Я-я-яр, ты его не сломаешь, — смеется заливисто, взглядом подталкивает меня взять сына. — Мне тоже было страшно в первый раз. Я твердила медсестрам, что не притронусь к Моте, пока он не подрастет.
Так, ладно, я же все-таки мужик. Передо мной не бомба, а всего лишь ребенок.
Я осторожно перехватываю Матвея так, как показывает мне Кудряшка. Задерживаю дыхание и не двигаюсь вообще, хотя самого разрывает изнутри. Особенно когда мой сын начинает шевелиться и чмокать губами.
— Тебе нравится имя? — Лия отвлекает меня своим голосом. — Я хотела назвать его в твою честь, но Ярослав Ярославович…
— Язык сломать можно, — заканчиваю за нее. — Хорошее имя. Мне нравится.
Еще какое-то время я качаю Матвея на руках, наблюдая за тем, как он постепенно засыпает. Кудряшка показывает мне, где стоит его кроватка, и жестами подсказывает, как уложить в нее сына, чтобы он не проснулся.
Мы перемещаемся на кухню, оба не хотим своими разговорами разбудить Матвея.
— Почему? — в спину ударяет тихий шепот.
Я поворачиваюсь и вопросительно смотрю на Лию.
— Почему ты не позволял хотя бы просто увидеть тебя?
— Девочка… — воздух влетает в легкие со свистом. Я делаю шаг к Кудряшке, но она медленно качает головой. — Я сделал это, чтобы ты не волновалась лишний раз. Всякое могло случиться. Считай меня эгоистом, но я хотел, чтобы ты родила от меня.
Это было наше общее решение с отцом Лии.
Он рассказывал мне обо всем. Говорил, как Кудряшка рвалась ко мне. Пару раз Бельский даже дал слабину, пытался уговорить меня изменить решение, но я был непреклонен. Нет и все. Еще не хватало беременной хрупкой малышке мотаться в эти убогие места.
— Так несправедливо… Мне же просто хотелось увидеть тебя… — Лия всхлипывает, и я, несмотря на все глупые протесты, притягиваю ее к себе.
Как же блять я по ней скучал. Пару раз — ну, пару десятков, ладно — влипал в драки, потому что просто финиш уже был. Не вывозил больше.
На пару дней боль перекрывала все остальное, а потом опять по новой. По кругу. Как в долбаном колесе.
— Никогда тебе этого не прощу, — Кудряшка ударяет кулачком в мое плечо.
Я перехватываю ее руку и целую каждый пальчик. На безымянном скоро появится кольцо, никуда она от меня не денется. Поупирается для вида, но все равно согласится выйти за меня.
— Это слишком долго, малыш. Да и ты мне уже говорила это, но угрозу свою так и не исполнила. Простила все-таки, — зарываюсь ладонью в ее волосы на затылке и нападаю на ее губы.
Как одержимый целую мою сладкую девочку. Руками своими по ее телу, вспоминая, как до одури правильно она в них ощущалась.
— Я люблю тебя, — отрываюсь, только чтобы выдохнуть это в ее горячий рот, и снова набрасываюсь на мягкие желанные губы.
Самообладание у меня кончается. Я собирался сначала поговорить с Кудряшкой, объяснить ей все, но вместо этого пью ее дыхание и подталкиваю к, слава всем богам, пустому столу. Иначе я бы просто смел все с него к чертовой матери, чем разбудил бы Матвея.
Ловлю ее взгляд в изумленно распахнутых глаза. Наблюдаю за тем, как Лия покусывает губы в нетерпении.
Ее тонкая футболка натягивается на груди при каждом глубоком частом вдохе.
— Она стала больше, — ухмыляюсь, накрывая рукой мягкое полушарие. Размера полтора точно прибавилось.
— Так будет не всегда…
— Я тебя в любом виде хочу, девочка.
Быстро раздеваю Кудряшку сверху, облизываюсь на полную грудь, осторожно дотрагиваясь до сосков пальцами. Наклоняюсь, чтобы провести языком по выпирающим ключицам и подняться к шее.
Член отзывается от этого сочетания хрупкой нежности и соблазнительных изгибов и форм там, где больше всего
