На первый взгляд, могло показаться, что мы только усиливаем возмущение. Но Тэд и его помощники точно вычислили энергетический баланс зарождающегося урагана. Они знали свое дело. Что, впрочем, не развеяло моей тревоги.
Тули вылетел на бомбардировщике ВВС, входящем в число тех двух звеньев самолетов, которые приближались к возмущению на различных высотах. Они врывались в столб теплого воздуха и одновременно начинали сбрасывать в него тонны жидкого азота.
Картина атаки выглядела очень внушительно. На телевизионных экранах рядом с картой видно было, как все происходит. Громадные белые шлейфы развевались за каждым самолетом по мере того, как жидкий азот мгновенно замораживал водяные пары в теплом воздушном столбе. Казалось, будто космический ветер ворвался в теплый воздух Земли. Азот быстро испарялся, поглощая огромные количества тепла. Большая часть замерзших частиц воды снова испарялась, но, как показывали радиолокаторы, какое-то количество водяных паров конденсировалось и выпадало в виде дождя.
Я подошел к столу Тэда, чтобы проверить результаты атаки.
– Вроде бы все идет нормально, – говорил Тэд в телефон.
Телетайп, стоявший у стола, пробудился к жизни и начал печатать доклады с самолетов наблюдения, которые следовали за бомбардировщиками.
Тэд наклонился над цифрами.
– Сердцевина разбита, – сказал он. – Так что если она не образуется снова, мы можем вычеркнуть возмущение номер один.
Но только вечером об этом можно было говорить наверняка. Источник энергии возмущения – разницу температур входящих в возмущение масс – удалось у него отобрать. На карте-экране образовался большой узел концентрических изобар неправильной формы, словно нарисованный ребенком бычий глаз с красной буквой «Г», указывающей на центр зоны низкого давления к северу от Ямайки. Цифры на экране указывали, что давление в центре возмущения стоит у отметки 990 миллибар – далеко от показаний, характерных для настоящего урагана. Скорость ветра, достигшая ста пятидесяти миль в час, постепенно спадала. Из Кингстона и Гуантанамо сообщили о средней силы дождях, а над Санто-Доминго, в шестистах милях к востоку, небо уже прояснилось.
Возмущение вылилось в обычный небольшой тропический шторм, и он быстро сходил на нет. Два других возмущения, находившиеся далеко в океане, были полностью уничтожены. Самолеты возвращались на базы. Лазерные команды на орбитальной станции перезаряжали кассеты лазерных батарей.
– Может, дозаправить самолеты и отправить их в полет ночью? – спросил я Тэда. – Вдруг нам удастся настичь дракона номер два?
– Нет, – покачал головой Тэд. – Из этого ничего не выйдет. Погляди. – Он указал на карту-экран. – К тому времени, когда до возмущения доберутся самолеты, оно уже полностью наберет силу и станет могучим ураганом. Здесь мы бессильны.
18. «Омега»
В ту ночь никто из нас не сомкнул глаз. Мы оставались в центре управления и с помощью орбитальной станции следили за тем, как развивается шторм. Когда стемнело, наблюдения вели с помощью инфракрасных камер, отчего изображение казалось размытым и потусторонним. Но все же нам удалось рассмотреть широкую спираль облаков, протянувшуюся в океане на четыреста с лишним миль.
Никто из сотрудников не покидал центра управления, но казалось, что обширная комната почти пуста – так молчаливы все были. Даже треск вычислительных машин и телетайпов стих. Цифры на экранах свидетельствовали о непрерывном ухудшении картины. Давление падало: 980… 975… 965 миллибар, зато скорость ветра увеличивалась и вскоре поднялась со ста десяти до двухсот миль в час. К десяти часам вечера на наших глазах сформировался самый настоящий ураган.
Тэд набрал на пульте название урагана: «Омега».
– Так или иначе, эта девица покончит с «Контуром», – произнес он устало.
Над верхним обрезом экрана загорелись буквы.
В дальнем конце зала одна из девушек вдруг заплакала.
Всю ночь «Омега» набирала размеры и силу. Огромная масса облаков поднималась от поверхности океана на высоту шестидесяти тысяч футов и отдавала ежечасно два дюйма ливневых осадков над площадью в триста тысяч квадратных миль. Атмосферное давление внутри урагана упало до 950 миллибар, а скорость ветра в центре достигла уже четырехсот миль в час и все росла.
– Мне кажется, что «Омега» живая, – прошептал Тули, глядя на экран. – Она растет, она жрет, она двигается.
В два часа ночи по местному времени над ураганом «Омега» забрезжил рассвет. Шесть триллионов тонн воздушной массы с энергией, большей чем у ста водородных бомб, двигатель невообразимых размеров и мощности несся к берегу, к цивилизации, к нам.
Волны, поднятые яростью «Омеги», распространялись по всему Атлантическому океану, и вскоре они ударят высокими валами по берегам четырех континентов. Шторм засасывал птиц и трепал их до тех пор, пока они в изнеможении не падали вниз – птицы инстинктивно пытались прорваться к глазу урагана, где воздух был чист и спокоен. Грузовой теплоход на пути из Нью-Йорка в Кейптаун, в пятистах милях от центра «Омега», подавал отчаянные сигналы бедствия – его заливали гигантские водяные горы и помпы не справлялись с течью. А «Омега» двигалась вперед, каждые пятнадцать минут высвобождая энергию, равную энергии взрыва десятимегатонной бомбы.
Мы наблюдали за разбушевавшейся стихией, мы слушали, мы были потрясены.
Перед лицом неукротимого врага все мы, включая Тэда, чувствовали себя совершенно бессильными.
Вначале глаз «Омеги», наблюдаемый камерами орбитальной станции, имел неясные очертания и все время передвигался, прикрытый перистыми облаками. Но вот он наконец сформировался и открылся в виде столба чистого воздуха – могучего столба в самом сердце урагана, якоря, вокруг которого яростные ветры вели свой бешеный смертоносный хоровод.
Барни, Тули и я сидели вокруг стола Тэда, время от времени отрывая взгляд от экрана, чтобы взглянуть на пего. Он мрачнел с каждым новым порывом ветра. Мы не заметили, как занялось утро, пока нам не позвонил доктор Вейс. Даже на экране видеофона было видно, как он осунулся.
– Я всю ночь следил за штормом, – сказал он. – Несколько минут назад мне позвонил президент. Его интересует, что вы намерены предпринять.
Тэд потер красные глаза.
– Нам его не уничтожить, – сказал он. – Как бы вам этого ни хотелось. Ураган слишком силен. Это все равно что остановить лесной пожар одним ведром воды.
– Так делайте что-то! – закричал Вейс. – Вся наша репутация зависит сейчас от этого шторма. Неужели вы этого не понимаете? И ваша: репутация, и моя, и даже самого президента! Не говоря уж о будущих исследованиях по управлению погодой в нашей стране.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
