Несколько лет назад моя семья попыталась дать мне шанс. Меня отправили туда, надеясь, что это изменит нашу судьбу. Но… — она вздохнула, едва заметно дрогнув. — Когда пришло время, у нас просто не оказалось средств. Отец, человек чести и долга, погиб, защищая наш род, а мать… Она сделала всё, что могла, чтобы я получила это образование. Но в какой-то момент она решила, что важнее вложить оставшиеся деньги в женитьбу старшего брата. Женитьба — это тоже своего рода инвестиция, не так ли?
Её горькая усмешка заставила меня ощутить, как что-то болезненно сжимается внутри. Я не знал, что сказать, но Люсиль, казалось, и не ждала ответа. Её голос стал тише:
— Возвращаться было стыдно. Я пыталась найти работу, чтобы остаться в Академии, но кто бы стал помогать дочери обедневшего дворянина? Здесь, в Тиарине, ценят только тех, кто может что-то предложить. Остальные становятся тенью.
Я молчал, понимая, что любые слова будут звучать пусто. Она заговорила вновь, уже спокойнее:
— Это место… Академия… Здесь не только учат. Здесь проверяют. Каждый день — это испытание. Я помню, как один из моих знакомых провалил важный экзамен. Не из-за отсутствия знаний, а потому что кто-то подстроил так, чтобы его работа оказалась последней в очереди, когда преподаватель уже устал и не был готов слушать. После этого его стали избегать, как будто провал сделал его невидимым. Академия ценит своих студентов, но только тех, кто доказывает свою ценность каждый день. Если ты слаб, тебя вытесняют. Если ты не находишь себе союзников, ты исчезаешь. Здесь есть группы, общества… Они контролируют больше, чем ты думаешь. Политика, карьера, даже безопасность. Кто знает… возможно, вам бы понравилось стать частью чего-то большего, Максимус.
— Тайные общества? — я слегка прищурился. — И вы верите, что в этом скрывается сила?
Люсиль кивнула, но с лёгким сомнением.
— Скорее, власть. А сила… она приходит лишь к тем, кто умеет выживать. Я видела, как те, кто раньше шептался в углу, теперь диктуют свои условия. Но за это приходится платить.
— Платить? Чем именно?
Она замолчала, словно собираясь с мыслями.
— Иногда связями, иногда доверием. А иногда… душой. У меня не было возможности узнать это самой, но я видела, как другие менялись. Кто-то становился сильнее, а кто-то… исчезал.
Я внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что она имеет в виду. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки:
— Вам придётся быть осторожным, Максимус. Вы уже привлекли внимание. И это хорошо, и… плохо одновременно. Не все захотят видеть, как вы поднимаетесь.
— А вы? — спросил я, наклонившись ближе. — Вы хотите видеть, как я поднимаюсь?
Люсиль улыбнулась, но в этой улыбке была печаль.
— Думаю, мне было бы приятно знать, что кто-то смог. Даже если мне это недоступно.
Её слова эхом отозвались в моей голове. Я смотрел на Люсиль и пытался осмыслить их, почувствовать их глубину. Эта фраза была наполнена тихой печалью, но в ней же крылась странная, почти трогательная искренность. Что она имела в виду? Что значило для неё это "кто-то"? Быть может, она видела во мне человека, который мог бы сделать то, на что у неё самой не хватило сил или возможностей? Или, напротив, её слова были вызовом — напоминанием, что путь наверх всегда одинок?
Я хотел что-то сказать, но почувствовал, что любое слово будет неуместным. Вместо этого я просто кивнул, давая ей понять, что её откровение не осталось без ответа.
Мы снова замолчали, и эта тишина оказалась тёплой, почти утешающей. Люсиль первой поднялась, поправив платье.
— Спасибо, что выслушали меня. И… спасибо, что не похожи на других. Надеюсь, этот город вас не испортит.
Её слова прозвучали как прощание. Я смотрел, как она уходит, и её фигура исчезает в тени.
Гости пробыли в усадьбе ещё пару часов, затем Лорен, Александрис и Эндрю вызвались проводить дам до их домов. Я остался в усадьбе один и поднявшись в свою комнату, устало лёг в кровать. Закрыв глаза, я почувствовал, как дневные мысли постепенно растворяются в темноте, и вскоре сон забрал меня.
***
Сновидение, в котором я оказался, было одновременно тревожным и завораживающим. Я стоял посреди выжженных руин Айронхилла, некогда величественной крепости, оставшейся лишь углем и пеплом. Воздух был пропитан горечью, а ветер поднимал обгорелые обломки, кружившиеся вокруг меня, как стервятники. Безжизненная равнина, простиравшаяся до горизонта, казалась чужеродной и полной скрытых угроз.
— Прошло немало времени, Максимус, — раздался хриплый, зловещий голос. Звук эхом разнёсся по пустоши, словно сама земля обрела дар речи. Я обернулся и увидел фигуру, скрытую под клубами чёрного дыма. Из-под глубокого капюшона смотрели два горящих красных глаза, а ряды острых белых зубов блеснули в хищной усмешке.
— Шаорн, — выдохнул я, с трудом сдерживая растущую враждебность. — Мы не виделись несколько лет. Что тебе нужно?
Он остался на месте, его мантия колыхалась, как пламя, а голос звучал холодно и насмешливо.
— Напомнить тебе, что реальность не так проста, как кажется, — ответил он, сложив руки за спиной. — Твоё обучение в Академии — не просто фаза. Это испытание. И оно будет полным опасностей.
Я нахмурился, стараясь сохранять твёрдость.
— Опасности? Скажи прямо, что меня ждёт.
Шаорн слегка наклонил голову, его глаза вспыхнули ярче.
— Ах, Максимус, ты так жаждешь ясности, — сказал он с издёвкой. — Но правда в том, что знание иногда разрушительнее, чем неведение. Твой путь будет полон ловушек и предательств. И, быть может, твоя новая подружка станет первой из них.
Его слова резанули сильнее, чем меч. Я напрягся, но постарался не подать виду.
— О чём ты говоришь? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.
Шаорн лишь усмехнулся, его зубы ярко сверкнули.
— Если бы я сказал тебе всё, это испортило бы сюрприз.Хотя я и не ожидал, что у тебя появятся новые друзья.
Я резко выхватил кинжал и метнул его в сторону Шаорна. Лезвие прошло сквозь его мрачную фигуру, не встретив сопротивления. Он не отреагировал на угрозу, а лишь разразился громким смехом, который наполнил пустоту вокруг.
— Разве так поступают с друзьями, Максимус? — его голос звучал почти с упрёком, но в нём сквозила насмешка. — Или ты уже забыл, как я помог тебя? Эх, дети, так быстро растут...
Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев закипает во мне.
— Так
