— А после этого вы затеяли драку?
— Мы? Нет; первыми начали китайцы, которые на нас напали на улице, вероятно с целью ограбить. Но, клянусь вам, злодеи поплатились и понесли жестокое наказание: на мою долю пришлось около двадцати желтых рож, да, думаю, столько же изувечил и Казимир.
— Я напрасно отпустил вас одних. Я должен был ожидать, что вы учините какое-нибудь побоище.
— Клянусь вам, что первыми начали китайцы.
— Вы или китайцы, все равно. Поговорим о священном мече.
— О! — воскликнул американец. — Разве вы его уже нашли?
— Нашел? Нет; но я знаю, где он находится.
— Говорите скорей!
— Слушайте меня, Джеймс.
— Я весь обратился в слух.
— Сегодня утром в одном загородном кабачке мы допрашивали трех человек: горожанина, солдата и капитана джонки.
— Вы их напоили?
— Само собой разумеется.
— Что же они вам сказали?
— Горожанин сказал нам, что священный меч Будды был украден около 1790 года шайкой воров, а потом продан бирманскому королю.
— Бирманскому королю!
— Да, Джеймс.
— Где же он его спрятал?
— В Амарапуре, столице королевства. Солдат, напротив, говорил, что меч был приобретен пегуанским князем, который и велел спрятать его в великой пагоде Швемадо.
— Черт возьми! Еще немного, и нам придется отправиться в Индию.
— Вовсе нет; по словам капитана, мечом владеют бонзы Юаньяна, которые и спрятали его в одном из своих храмов.
— А вам известно, в каком?
— Да, и мы его уже осмотрели. Меч должен быть спрятан в животе серебряного позолоченного идола.
— Видели вы этого идола?
— Да, Джеймс.
— Храм этот обитаем?
— Да, там живут бонзы.
— Мы их всех передушим. За это я берусь.
— Чтобы нас забрали всех четверых?
— Как же мы туда проберемся?
— Пробьем крышу. Потом по веревкам спустимся вниз.
— А бонзы?
— По ночам они не сторожат.
— А когда мы попытаем счастья?
— Нынешней ночью. Все уже готово.
— Не слишком ли вы спешите, Джорджио?
— Что делать, надо торопиться. Я и так боюсь, что уже кое-что известно о нашем приезде и наших розысках. Мы купили четыре новых лошади, которые ждут нас во дворе, нагруженные съестными припасами и амуницией для длительного путешествия; кроме того, мы запаслись веревками, фонарями и всеми необходимыми инструментами. Остается только заплатить по счету и ехать.
— А если меча там не окажется? — спросил поляк.
— Мы будем продолжать наше путешествие и розыски до самой Амарапуры.
— А если его и в Амарапуре не окажется?.. — спросил американец.
— Тогда мы направимся к пагоде Швемадо.
— Я везде готов за вами следовать, Джорджио.
— Знаю, Джеймс, и благодарю вас за это. В путь, друзья, и да поможет нам Бог!
Друзья позвали хозяина, заплатили ему по-княжески и вышли во двор. Четыре сильные лошади, нагруженные провизией, амуницией, оружием, веревками и одеждой, были готовы к отъезду.
Путешественники вскочили в седла и направились по широкой улице, которая тянулась от одних городских ворот до других, как бы разделяя город на две половины.
Ночь была довольно темна, и все небо покрыто большими тучами. Не слышно было ни малейшего шума, за исключением дикого визга тысячи флюгерков, колеблемых ветром, и глухого рокота реки.
Около полуночи, проехав несколько совершенно пустынных переулков, всадники очутились на широкой площади, посреди которой уединенно возвышался гигантский храм, окруженный тяжелыми колоннами, балюстрадами и лестницами, с вершиной, украшенной маленькими идолами из желтого фарфора, железными флагами, змеями из голубого фарфора и тонкими, довольно высокими башнями.
— Мы приехали, — сказал капитан, соскакивая с лошади.
— Это и есть тот самый храм? — спросил американец, осматриваясь, чтобы удостовериться, что никто за ними не подглядывает.
— Да, Джеймс.
— Кто полезет наверх?
— Я, вы и Мин Си. А ты, Казимир, отведи лошадей за эту группу деревьев и жди нас там.
Нельзя было терять ни минуты. Едва только сдали лошадей поляку, как Мин Си, помогая себе руками и ногами, отважно начал взбираться на крышу храма. Добравшись туда, он развязал обмотанную вокруг туловища веревку и прикрепил один ее конец к одной из башенок, а другой бросил своим спутникам.
Американец и капитан в две минуты очутились на крыше. Присоединившись к товарищу, они сняли с себя башмаки и лихорадочно принялись за работу, прокладывая путь между черепицами и стараясь производить как можно меньше шуму.
— Стой! — сказал китаец, пройдя несколько шагов.
— Что там такое? — спросил американец.
— Небольшое отверстие.
— Через это отверстие в храм проникает свет, — проговорил капитан. — Оно находится как раз над головой большого идола.
— Вы уверены в этом? — спросил Корсан.
— Я его рассматривал сегодня утром.
— А можно через него пробраться внутрь?
— Нет, здесь и кошка не пролезет, — отвечал китаец. Капитан разобрал лежавшие вокруг отверстия кирпичи, потом нагнулся, просунул в отверстие руку и стал ощупью измерять толщину крыши.
— Тут придется преодолеть не более одного фута, — сказал он. — Это не займет много времени.
— Разве вам кажется, что крыша не окажет нам никакого сопротивления? — спросил Мин Си.
— Очень слабое. Я чувствую, как она гнется у меня под ногами.
— Предоставьте мне увеличить отверстие. Вы слишком тяжелы.
— Ты прав, Мин Си. Отодвинемся назад, Джеймс.
Китаец прополз до самого отверстия, вытащил свой bowie-knife и медленно приподнял слой глины, под которым обнаружился бамбуковый переплет. Китаец перерезал его несколькими ударами ножа, проделав таким образом широкое отверстие.
Отодвинув обломки в сторону, Мин Си заглянул в храм.
— Ты ничего не видишь? — спросил капитан, подползая к нему.
— Я вижу лампаду, горящую перед алтарем, — отвечал китаец.
— А где идол? — спросил американец.
— Под нами.
— Ты не видишь ни одного бонзы?
— Храм совершенно пуст.
— Значит, все хорошо, давайте спускаться. Ну, друзья, смелей! — сказал Лигуза.
Мин Си обмотал один конец веревки вокруг толстого железного шпиля, поддерживавшего дракона, и сбросил другой конец во внутренность храма. Потом прислушался, еще раз внимательно посмотрел вниз и стал спускаться с ножом в зубах. Капитан и американец в точности воспроизвели молчаливый маневр китайца и наконец очутились рядом с ним.
Храм был довольно обширный и слабо освещался тальковой лампадой, спускавшейся с потолка. Посреди храма возвышалась пирамида из кирпича, на вершине которой на красной шелковой подушке восседал идол из позолоченного серебра.
