Я облегченно выдохнула и тут же проворно откатилась в сторону, поскольку с неба прямо на то место, где я только что находилась, плюхнулся большой мешок с надписью: «Собственность беллетриции». От удара он лопнул, и из него посыпались… словари. Рядом шлепнулся еще один мешок, потом второй и третий… Прежде чем я успела разобраться в происходящем, снова появился Брэдшоу.
– Почему вы не шляпапультировались, дурочка?
– Шляпа отказала!
– А Ньюхен?
– Внутри.
Брэдшоу натянул респиратор и бросился в здание, а я продолжила уворачиваться от мешков со словарями, которые так и сыпались с неба. Появился Харрис Твид во главе небольшой армии миссис Дэнверс, материализовавшихся у него за спиной. Он отрывисто раздавал приказы. Все миссис Дэнверс были одеты в одинаковые наглухо застегнутые черные платья, отчего их бледная кожа казалась еще бледнее, а глубоко посаженные глаза – еще злее. Они двигались медленно, но целеустремленно и начали возводить из словарей стену напротив замкового вала.
– Где Минотавр? – спросила Хэвишем, внезапно материализуясь рядом со мной.
Я доложила, что он шляпапультировался с помощью шляпы Ньюхена, и моя наставница, не говоря ни слова, исчезла.
Из замка показался Брэдшоу, волочащий за собой Ньюхена. Его респиратор превратился в распиратор, волосы стояли дубом. Командор забрал его из «Меча зеновийцев» в беллетрицейский госпиталь, как раз когда вернулась мисс Хэвишем. Мы вместе с ней смотрели, как вокруг остатков лаборатории Перкинса растет стена из словарей толщиной двенадцать футов в основании. Саркофаг поднимался над лабораторией, будто сахарная голова. Стройка могла бы занять много времени, но миссис Дэнверс были хорошо организованы и располагали неиссякаемым источником словарей.
– Нашли Минотавра? – спросила я Хэвишем.
– След простыл, – ответила она. – Тут уж головы полетят, поверь мне.
Когда наши песики снова превратились в куски толстого изолированного провода и последние следы кобелячества исчезли, мы с Хэвишем сняли респираторы и бросили их в кучу – словофильтры были почти забиты.
– Что теперь? – спросила я.
– Все сожгут, – ответил Твид, стоявший поблизости. – От вируса только так и можно избавиться.
– А как же свидетельства?
– Свидетельства? – переспросил Твид. – Какие еще свидетельства?
– Свидетельства с места смерти Перкинса, – ответила я. – Мы не знаем всех подробностей его гибели.
– По-моему, можно с уверенностью сказать, что он был убит и съеден Минотавром, – подчеркнуто произнес Твид. – Слишком опасно возвращаться, даже если бы мы и захотели. Я скорее сожгу тут все дотла, чем позволю вирусу распространиться и уничтожить книгу вместе со всеми ее обитателями. Вы знаете, сколько здесь живет разных существ?
Он взял ракетницу.
– Отойдите подальше.
Клоны Дэнверс с легким хлопком начали исчезать, возвращаясь туда, откуда пришли. Мы с Брэдшоу попятились, и Твид всадил зажигательную ракету в кучу словарей. Они вспыхнули с таким жаром, что нам пришлось отступить аж к самым воротам. Черный дым взвился к небесам, унося с собой остатки вируса и свидетельства убийства Перкинса. Я не сомневалась, что это убийство. Когда мы входили в подземелье, я заметила, что с крюка исчез ключ. Минотавра кто-то выпустил.
Глава 18
Упакуй, Господи, душу Ньюхена и очередная Люси Дин
Я не сразу заметила, но Вернхэм, Нелли и Люси носили одну и ту же фамилию – Дин. Они не были родственниками. По Ту Сторону подобное встречается сплошь и рядом, но в беллетристике такое бывает нечасто. На эту проблему очень агрессивно реагируют эхолокаторы, которые настаивают на том, что два человека в одной книге не имеют права носить одинаковые фамилии. Несколькими годами позже я узнала, что однажды Хемингуэй написал книгу, уничтоженную из-за того, что в ней все восемь персонажей носили имя Джефф.
ЧЕТВЕРГ НОHETОT Беллетрицейские хроники
От Хэвишем Минотавр ускользнул. В последний раз его видели на пути в роман Зейна Грея.[61] Этот полубык дураком не был – он понимал, что среди перегоняемых стад его вряд ли легко отыщут. Ньюхен прожил еще три часа. Его держали в изоляторе из пластиковых листов, покрытых выдержками из Оксфордского словаря. Мы сидели в лазарете Антиочепяточной группы быстрого реагирования. При первом же признаке отклонения от нормы правописания в зараженную книгу поставлялись тысячи томов словаря, и все главы подвергались ковровой бомбардировке. Потом бомбили уже поабзацно, пока вирус не загоняли в единственное предложение, затем в одно слово, где и уничтожали окончательно. Для опубликованных книг такой метод не годился: однажды попытались такое проделать в дневнике Сэмюэля Пеписа[62] и спалили половину Лондона.
– У него есть родственники? – спросила я.
– Ньюхен был одиноким детективом, мисс Нонетот, – объяснил доктор. – Его семьей был Перкинс.
– К нему можно?
– Да, но приготовьтесь к некоторым отклонениям в произношении.
Я сидела у его постели, пока Хэвишем тихо разговаривала с врачом. Ньюхен лежал на спине и дышал быстро и неглубоко. Жилка у него на шее бешено пульсировала: скоро вирус убьет его, и он это знал. Я наклонилась и взяла его за накрытую простыней руку. Он был бледнай, дыхал с трудом, кожа пакрылась болезеными и пративными зельоными пятнушками. Он папытался чтота сказать сухими губами, но выхадила адна чуш.
– Дайтонет! – выдохнул он. – Водокан… сперснова… невдверях!
Он вцыпился пальцоми в маю ругу, паследный рас глуххо взкрикнул и омбяк. Жисть ушла из него перекореженава произнашениим тела.
– Он был отличным оперативником, – сказала Хэвишем, когда доктор накрыл его прустоней.
– И что теперь будет с романами о Перкинсе и Ньюхене?
– Не знаю, – тихо сказала она. – Либо разберут, либо вставят туда новых генератов – не знаю.
– Что такое? – воскликнул, появляясь из ниоткуда, Брэдшоу. – Он…
– Боюсь, да, – ответила Хэвишем.
– Перкинс был одним из лучших, – грустно пробормотал командор. – Острей ничего не сказал перед смертью?
– Ничего связного.
– Хм. Глашатай хочет получить отчет о его гибели как можно скорее. Что скажете?
Он протянул Хэвишем лист бумаги, и она прочла:
– Минотавр сбегает, находит тюремщика, съедает тюремщика, тюремщик умирает. Конь разлагается в процессе схватки. Сотрудник погибает при попытке спасения. Минотавр сбегает.
Она перевернула листок бумаги, но там ничего не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
