Короче говоря, нам уже давно пора понять, что деньги — это психологический фантом, некая фикция, с помощью которой мы пытаемся оправдать свою тревогу, с одной стороны, и задобрить ее же, с другой. Разумеется, это получается не всегда — слишком фиктивна эта опора. Но если же мы действительно хотим быть успешными и состоятельными, то начинать строительство собственного благополучия следует не с кровли, а с фундамента. А фундамент — это мы, и без денег. Деньги же к нам прилагаются. И до тех пор пока мы не поймем, что здесь первично, мы никогда не будем счастливы.
Какую проблему мы пытаемся решить с помощью денег? Это только кажется, что "все можно купить", но здесь всегда обнаруживается подмена. Вы можете купить красоту, но не любовь, ведь в этом случае будут любить вашу красоту, а не вас. Можно купить социальный статус, но уважение людей в этом случае будет относиться не на ваш счет, а на счет ваших денег. Наконец, можно купить "материальное благополучие", но что такое это "благополучие", если на душе неспокойно?
В "финансовом вопросе" мы постоянно путаем причину со следствием, впрочем, об этом узнаешь только после того, как вопрос о деньгах — с таким трудом и муками — решен тобой окончательно и бесповоротно. К счастью, не всякому удается узнать солоноватый привкус этого разочарования. Так что хоть какой-то прок в психологической фикции под названием "деньги" все-таки есть.
Когда мы прощались, я еще была в меру мрачной: смеситель-то все равно надо покупать. До дома полчаса на метро (я тогда еще жила в спальном районе). Чтобы не думать снова о деньгах и не подсчитывать истерично накопившиеся долги, открываю одну из книжек, которые подарил мне в этот день Курпатов. И натыкаюсь на историю про парня, которого лечил Андрей после ранения в Чечне. Все его товарищи погибли, а мальчишка потерял обе ноги. Он не понимал, как и зачем дальше жить, хотел покончить с собой. "Сколько шансов оставила им жизнь?" — спросил доктор своего пациента. "Ни одного". — "А сколько шансов она оставила тебе?" Андрей помог тому парню — нашел благотворительный фонд, который оплатил изготовление нормальных протезов, убедил его получить образование. Парень стал компьютерщиком — специалистом востребованным, к тому же нуждающимся больше в светлой голове, чем в сильных ногах.
Мне вдруг так стыдно стало! Не потому даже, что у кого-то настоящие беды, а я тут со своим смесителем! Просто чего я вдруг истерить-то вздумала — молодая, здоровая, образованная, не безработная? Я тогда только поняла, почему Курпатов на меня в кафе в какой-то момент разозлился: "Ты напиши в своей статье, что вот, мол, купила квартиру в центре города, ремонт сделала, а на кран не хватает. Пожалейте, люди добрые". Я, кстати, в интервью для газеты так и не написала, почему на самом деле говорила с психотерапевтом про деньги. Хватило ума.
Этот диалог состоялся три года назад. Для меня в беседе ключевым стало слово "достаточно". И я очень благодарна моему другу Андрею Курпатову за то, что он в тот день поставил мне мозги на место. Конечно, у меня тогда осталось много вопросов про деньги — поэтому и появилась наша с доктором книга. И еще, если честно, мне очень хотелось поделиться с вами этим мудрым правилом — про "достаточно". Потому что, признаюсь, после того разговора в "Литературном кафе" я стала жить гораздо комфортнее. Нет, я не свела свои доходы и расходы к прожиточному минимуму. Я привыкла к определенному уровню качества, сервиса и комфорта и стараюсь зарабатывать достаточно, чтобы обеспечить себе эти возможности.
Но если несколько лет назад, покупая квартиру в историческом центре Петербурга, я искренне переживала, что мне не хватает средств на хоромы в элитном доме, то теперь, выбирая машину, совершенно спокойно приняла решение о покупке маленького немецкого автомобиля. И у меня ни на секунду не испортилось настроение от того, что мне не по карману представительское авто. Более того, когда один знакомый заметил, что на такую сумму "ничего приличного не купишь", мне и в голову не пришло почувствовать себя ущербной, раз у меня так немного денег. А, отправляясь в Тунис на талассотерапию, я комфортно чувствую себя в четырехзвездном отеле и не страдаю от того, что не могу позволить себе президентский номер в 2000 квадратных метров. У меня пространственный идиотизм: я там заблужусь.
Нет, я не против элитного дома, представительской машины и люкса — я просто не отравляю жизнь досадой на их отсутствие и не мешаю себе наслаждаться тем, что у меня есть. Когда я въехала в новую квартиру, раздала долги, рассчиталась со строителями, то поняла, что у меня категорически не хватает денег на мягкую мебель и телевизор с плазменным экраном. Комната выглядела бы немым упреком и постоянно напоминала бы мне о моей финансовой несостоятельности, но… Я очень быстро сообразила, что у меня не пустая гостиная, а просторный танцевальный класс! И пригласила преподавателя бальных танцев (у нас даже случился легкий роман). Еще я занимаюсь здесь belly-dance и йогой. Согласитесь, не каждый даже очень обеспеченный человек может позволить себе собственный танцевальный зал.
Я знаю, что никогда не буду очень богатой. Просто потому, что деньги для меня — средство. Я не осуждаю людей, для которых деньги — цель. Это их выбор. Но в таком случае нужно быть готовыми вкладываться по максимуму, не жалея сил, здоровья, жертвуя удовольствиями. Я так не хочу. Для меня важно оставить время на то, что мне интересно кроме работы: танцы, книги, общение с друзьями.
Я не буду супербогатой еще и потому, что мне очень важно, чтобы моя работа отвечала трем требованиям: мне должно быть интересно, комфортно в общении с коллегами и не стыдно за то, что я делаю. Знаю: многие уверены, что совместить все эти факторы с нормальной оплатой за труд невозможно. И оправдывают тем самым свою трусость, непорядочность, лень и непрофессионализм. Да, наверное, если вы претендуете на участие в списке самых богатых людей планеты, вам придется поступиться какими-то принципами. Но мне ведь не надо так много денег, мне надо — достаточно.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
от доктора Курпатова
Портят ли людей деньги? По моим наблюдениям, этого не происходит, а если и случается, то при наличии, так сказать, наследственной отягощенности. Если человек сам по себе не слишком хорош, деньги не сделают его лучше — это очевидно, но заметнее он, разумеется, станет, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Скорее, людей портят чужие деньги… В одних случаях это иждивенчество — в самом широком смысле этого слова, включая даже те случаи, когда люди свои деньги "получают", а не "зарабатывают" (в этом случае это тоже чужие деньги, потому что кто-то эти деньги для них заработал). В других случаях — зависть, не зависть — не знаю, как лучше назвать, в общем, некое особенное отношение к тем, кто более успешен, а как следствие — более состоятелен. В общем, дураков среди неудачников предостаточно.
Вот и об этом мне бы хотелось рассказать в заключение нашей с Шекией книги.
Бизнесменов, которые бы хотели, чтобы о них написал журнал "F…s" (не будем называть полностью, вытворим из всего этого секрет полишинеля), — океан и целое море в придачу. Это как своего рода — знак качества в мире бизнес-сообщества. Каково же было мое удивление, когда этот многоуважаемый журнал позвонил мне — доктору Курпатову — и попросил об интервью.
Я немало удивился — у меня? "F…s"? зачем? Сначала я решил, что от меня просто ждут какой-нибудь психологический комментарий, как любят журналисты: "А какие есть особенные проблемы у богатых людей?" На что всегда хочется ответить: "Такие, что кому-то не терпится узнать, какие у них проблемы".
Но нет, говорить со мной хотели как с героем, а не как с "экспертом".
— А что может быть интересно "F…s" в связи с доктором Курпатовым? — недоумевал я.
— Но у вас же есть своя клиника… — прощебетала в трубку журналистка.
— Но это не бизнес, — ответил я.
— Ну вот об этом и расскажете, — уклончиво предложила дама и добавила: — Пригласите только своих инвесторов.
Что делать? Назначили встречу, встретились… и началось веселье.
Для начала эта дамочка набросилась на учредителя моей клиники Владимира Петровича Березовского, который бесплатно предоставил помещение для моих врачей, вложил деньги в ремонт и оборудование — столы, стулья, компьютеры. Вообще говоря, все это Владимир Петрович сделал, как говорят в таких случаях — "из любви к искусству": из благодарности, из интереса, из понимания важности проблемы и просто из хорошего, человеческого отношения к нам. За что мы — всем коллективом клиники — очень Владимиру Петровичу и его близким благодарны.
То, что предприятие не будет сверхдоходным, было понятно и тогда, и сейчас это очевидно — несколько врачей ведут психотерапевтический прием: нагрузка на специалиста не может быть большой, иначе качество пострадает, а брать за консультации большие деньги нельзя, потому что иначе клиентов совсем не будет, поскольку не привычны у нас люди к тому, что за психотерапию надо платить. В общем, не бизнес, а благотворительность в широком смысле слова. Концы с концами сводятся-сходятся, и хорошо. Главное, все довольны — и врачи, и пациенты, и учредители, и я тоже очень доволен.
