Она всмотрелась в циферблат часов.
– Только побыстрее. Сейчас начнется моя любимая передача.
– Вы гласные покупаете или крадете? Уж больно выговор странный. – Оттолкнувшись от косяка, Горстайн шагнул в комнату.
Саманта отступила на шаг, стараясь не смотреть в сторону спрятанных бриллиантов. Черт! Тысяч на четыреста похищенных драгоценностей лежат в пяти футах от копа, ведущего расследование о крупномасштабных кражах со взломом.
– Я не разрешала вам входить. Немедленно остановитесь, Горстайн.
Он послушно замер.
– Вот, – буркнул он, кладя бумажный пакет на подлокотник дивана и поспешно ретируясь.
– Бы в самом деле воображаете, что я возьму в руки пакет, не зная, что в нем лежит? Неужели вы такого низкого мнения обо мне?
– Иисусе, – пробормотал, он, снова подходя ближе, и с преувеличенной осторожностью, поднял пакет, сунул туда руку и вытащил банку диетической колы. Сунул пустой пакет в карман и снова поставил банку на подлокотник.
– Ваша содовая.
– Вижу.
– В участке вам никто не дал напиться, поэтому я и принес вам колу. Так сказать, трубка мира.
Саманта не выдержала и фыркнула:
– Вы надели на меня наручники, сняли отпечатки пальцев и засунули в клетушку с решетками на окнах.
– Отсюда и трубка мира.
– Но почему?! – спросила она, гадая, плачет или смеется Доннер, слушая разговор из своего идеального дома в Палм-Бич, где жила его дружная идеальная семья, ни один член которой никогда не оказывался в наручниках.
– Ваш… э… Аддисон звонил вчера утром. Мы и без того решили снять с вас подозрения, но он… весьма настойчиво предположил, что, если я отстану, у вас могут появиться некоторые идеи насчет того, кто все это проделывает. И я позвонил в Палм-Бич, вашему копу. Он ручается за вас.
Она подняла брови и на секунду выбросила из головы неприятную мысль о том, что прошлой ночью предала Фрэнка Кастильо.
– Кроме того, он выматерил меня и сказал что-то насчет того, что остаток карьеры я проведу в суде.
Ее герой!
Хотела бы она слышать их разговор!
– Холодная?
– Что именно?
– Кола. Холодная?
– Возможно, нет. Я купил ее около часа назад. Ехал сюда, но пришлось остановиться у дома Лока, узнать последние новости.
– Итак, что вы хотите знать?
– Можно мне сесть?
– Нет. Вот если бы вы принесли мне целую упаковку, тогда, вероятно, я и позволила бы.
Он прислонился к книжному шкафу. Сэм выключила телевизор и примостилась на журнальном столике лицом к нему. Появился Уайлдер с извиняющимся видом и ледяной колой на подносе, но она знаком велела ему уйти. Пока она и Горстайн мерили друг друга взглядами, она потянулась к телефонной трубке.
– Йелец?
– Что ты орешь, Джеллико! Это и есть твоя идея…
– Потолкуем позже. Пока.
– Кто это был? – насторожился Горстайн, когда она положила трубку.
– Джимини Крикет.[6] Валяйте, Горстайн. У меня есть дела поважнее, чем глазеть на вас всю ночь.
Ей нужно было сделать еще один звонок, и, уж конечно, не дай Бог, Николас позвонит в присутствии Горстайна! Правда, если кто-то из шайки следит за домом, она уже по уши в дерьме. Поскольку за ней одновременно присматривают и хорошие, и плохие парни, удивительно еще, что они не наткнулись друг на друга. Правда, плохиши знали о присутствии хороших парней, так что это давало первым преимущество.
– Сегодня миссис Ходжес потеряла тонну бриллиантов, а Бойден Лок – Пикассо.
– Я уже все знаю из новостей.
– Насколько мне известно, несколько дней назад вы консультировали Лока по охранным системам. И прошлой ночью были в его доме.
– Снова допрос? Если так, придется снова вызывать Джимини.
Как ни противно признавать, но она знает номер Денвера. А вот Риптона – нет. Но ничего, она это исправит сразу после ухода Горстайна.
– Как бы мне ни хотелось снова потащить вас в участок, если я арестую вас, придется арестовать Трампа, мэра и, возможно, половину городского совета.
– До чего же, должно быть, неприятно оказаться на вашем месте! И кстати, вы так и не задали свой вопрос.
– В доме Лока кто-то обошел сигнализацию с помощью медного провода и скотча. Они открыли окно аншпугом и прошли мимо трех других картин, прежде чем добраться до Пикассо, Почему?
– Почему только Пикассо?
– Да.
– Полагаю, вор путешествует быстро и налегке, а к тому же имеет при себе список покупок.
– Считаете, что место взлома и предмет кражи никак не могут быть выбраны наугад?
– Очень сомневаюсь. Весьма узкая временная граница и дневная кража означают, что грабитель тщательно готовил операцию.
– Думаете, Лока и Аддисона обокрал один и тот же человек?
Сэм пожала плечами. Она ничего не знала наверняка и не могла доказать, да и имей эти доказательства, все равно не имела права откровенничать. Но все же неплохо бы заработать пару очков у нью-йоркского департамента полиции.
– Обезвредить сигнализацию и взломать окно аншпугом может каждый уважающий себя взломщик, так что Лока и Аддисона могли ограбить совершенно разные люди. Но в обоих домах вор оставил другие ценные вещи и взял по одному полотну.
– И этот вор не вы.
– И этот вор не я, – отрезала она, изнемогая от внезапной усталости: уж очень тяжелыми выдались последние два дня.
– Слишком хорошо вы разбираетесь во всех тонкостях этого дерьма, – продолжал он, словно не слыша.
– Ну все, с меня хватит. Я вызываю сверчка.
До чего же горькая ирония! Доверить Тому Доннеру спасать ее задницу! Мир переворачивается! Она снова подняла трубку.
– Я просто хочу сказать, – вмешался Горстайн, – что для среднего гражданина вы на редкость здорово осведомлены.
– Я не просто средний гражданин. Итак, я набираю номер?
– Я мог бы надеть на вас наручники, не успей вы набрать первую цифру.
– Сомневаюсь.
– Как насчет дома Ходжесов?
– А что случилось? Я слышала, они называют грабителя бандитом с арахисовым маслом. Он что, ел сандвич в доме своих жертв?
– Нет, накормил маслом собаку. Там не было сигнализации, но он прорезан дыру в стекле и взобрался в дом по пожарной лестнице, как и остальные двое.
– Вполне разумно, – кивнула она. – Думаете, это и был тот тип с Пикасссо?
– Не знаю. В том доме были и другие вещи. Скульптура Ремингтона и пара картин Джорджии О'Киф.
Значит, Ходжесы – поклонники вестерна. Это означало, что у Перри наверняка был револьвер. Слава Христу за арахисовое масло.
– Если бы вы могли сказать…
В эту минуту зазвонил сотовый. Стандартный звонок, не одна из тех мелодий, которые она приберегала для друзей и семьи. Попалась!
– Собираетесь отвечать?
