– Верно, – улыбнулся он, – но я хотел убедиться, что ты все понимаешь. И если все пройдет хорошо, учитывая твои таланты и репутацию, мы согласились разделить полученную долю на семь частей.
– И отец тоже согласился?
– Тоже.
Отец редко соглашался расстаться с деньгами. Значит, должно быть, действительно работал на Интерпол.
– Сколько это составит?
– После сдачи товара – по два с половиной миллиона каждому. Сюда не включены Хогарт, Пикассо и драгоценности. Ты тут ни при чем.
Она и не хочет иметь на своей совести плату за эти бриллианты.
– Евро или доллары?
– Добрые старые американские доллары.
Быстро произведя в уме вычисления, она прикинула общую сумму похищенного.
– Сто семьдесят пять миллионов. Вы что, решили грабануть американское казначейство?
– Подписываешься?
– А ты гарантируешь мою долю?
– В жизни гарантий не бывает, Сэм, и ты это знаешь. Если работа окажется успешной и никто не попытается выкинуть какую-то пакость, ты получишь долю.
– Тогда я в деле.
В душе она сожалела, что не попробовала жестче поспорить с собой насчет моральных принципов, прежде чем согласилась на грабеж. Но ей до смерти хотелось узнать, что это за дело такое. И она уже предвкушала новый прилив адреналина. Прошлой ночью всё прошло чертовски легко и напомнило, как она стосковалась по настоящей работе.
– Итак, в чем суть операции.
– Прежде всего, позволь напомнить, что если копы, Интерпол или ФБР услышат хоть слово, я убью твоего отца, твоего дружка и всех твоих близких.
– Это еще что такое, черт возьми? – возмутилась она, сражаясь с противоречивыми приливами паники и адреналина. – Ты сказал, что убьешь меня, если не соглашусь. Но прости, об этой работе знают еще шестеро плюс заказчик, и, возможно, куда более подробно, чем я. Лично я не продам. Остальное – твоя проблема.
Ник медленно кивнул:
– Достаточно справедливо.
– Итак, в чем суть гребаного дела?
– Скрипка Страдивари. «Мадонна с младенцем» Беллини. «Венера и Адонис» Тициана. «Вид Толедо» Эль Греко и «Вашингтон, переходящий реку Делавэр» Льютца. Как тебе сумма, за пять минут работы?
Саманта похолодела.
– Вы собираетесь обчистить Мет?
Ник широко улыбнулся и направился к двери.
– Через пару часов узнаешь детали, как только я удостоверюсь, что это бриллианты Ходжесов и ты не воспользовалась результатами чужой работы. И единственная поправка, Сэм. Мы грабим Метрополитен-музей. Во вторник.
Глава 15
Суббота, 23,25
Лимузин остановился у крыльца, и Рик вышел.
– Завтра вы понадобитесь мне в девять, Бен, – сказал он водителю, придержавшему дверь.
– Я оставлю машину здесь, – кивнул Бен и, поколебавшись, добавил: – Может… вам понадобится помощь, сэр?
Ричард оглянулся.
– Ровно в девять.
– Да, сэр.
Ричард взошел на крыльцо и потянул за дверную ручку. Заперто. Поскольку он не собирался стучаться в собственный чертов дом, то поискал в карманах ключ. Попытался сунуть его в скважину, но промахнулся, и ключ с тихим звоном упал на ступеньку.
Нагнувшись, чтобы поднять его, он потерял равновесие, и скатился по ступенькам. Здорово же это выглядело бы на обложке журнала «СЕО»!
Рик запоздало огляделся, но, если не считать проезжавших машин, улица казалась пустой. Конечно, если верить Саманте, за домом наблюдают полиция, грабители, а может, еще и Годзилла с Санта-Клаусом.
Невесело усмехнувшись, он поднял ключ и открыл дверь. В доме было темно и тихо. Саманта обычно в это время еще не в постели. Но может, именно сейчас она свисает с чужого окна в десяти милях отсюда. Откуда ему знать, вдруг Вайтсрайг захотел получить еще бриллианты. Или изумруды.
Он запер за собой дверь и включил сигнализацию, хотя, учитывая последние события, не особенно верил в подобные меры предосторожности. Очевидно, сюда способен проникнуть каждый, кому в голову взбредет! Впрочем, он не собирался облегчать им жизнь.
Несмотря на неодинаковые интервалы между ступеньками, которых он раньше не замечал, Рик довольно успешно добрался до первого этажа, вернее, до второго, ведь речь шла об Америке. К счастью, дверь спальни была отперта, поскольку у него не было ключа от этой комнаты. Или от женщины, которая, как он надеялся, ждала внутри.
Свет и телевизор были включены, и Саманта сидела на кровати в окружении книг и газет. Значит, сегодня она не собиралась грабить кафе-мороженое.
– Привет! – улыбнулась она. – Купил еще несколько этажей отеля?
– Нет, но я почти у цели. Если что-то не заставит Хосидо снова поднять цену. Чертов Мацуо.
– Почему? Он мне понравился.
– Мне тоже.
За обедом Мацуо рассказывал о японских традициях ухаживания за женщинами и об изменениях, которые его жена внесла в помолвку и свадьбу.
– Миядзаки Хосидо – женщина необыкновенная, даже учитывая то обстоятельство, что, вероятно, никогда ничего не украла.
Рик сбросил пиджак, развязал галстук. Он носил проклятую удавку целых шестнадцать часов и сейчас мог расслабиться… И расслабился бы, не свяжись Саманта с шайкой убийц и не укради при этом бриллианты у пары, которая неизменно отдавала часть прибылей на благотворительность.
Рик, хмурясь, сбросил туфли.
– Ты пьян?
Ричард бросил взгляд на кровать.
– Меня, дорогая, достали, затрахали и заколебали. Так по крайней мере говорят в тех местах, откуда я родом.
Саманта принялась собирать газеты и книги в стопку.
– Надеюсь, пить начали после окончания переговоров.
Рик расстегнул ремень и молнию брюк.
– Прости, кажется, ты указываешь мне, как вести дела? А вот я припоминаю, как ты отказывалась от моих советов.
– Я не собираюсь с тобой спорить, – холодно сказала она, складывая всю груду на письменный стол. – Я знаю, что тебя достали, заколебали и затрахали и что тебе нужно выпустить пар. Но что толку говорить с тобой, если утром ты даже не вспомнишь, о чем шла речь?
– Почему нет? И если я даже, выпил, разве это изменит тот факт, что ты лгала мне насчет того, кто украл моего Хогарта? Разве это изменит тот факт, что ты решила участвовать в грабеже, о чем и сообщила мне за ленчем? Разве это изменит тот факт, что мы обокрали милых, добрых людей, зарабатывающих на жизнь тем, что пекут печенье? Разве это изменит тот факт, что, как бы я ни пытался помочь тебе, ты успешно ускользаешь от меня в компанию своих дружков-бандитов, которые стреляют людей, как мух!
Вместо ответа Сэм долго, молча смотрела на него с дальнего края кровати. Рик тем временем старался не слишком шататься. Потом она снова взяла бумаги и подошла к нему.
– Знаешь, – тихо сказала она, – последние три часа я только и думала о том, как хочу поговорить с тобой. Мне действительно была нужна твоя помощь.
