явно чего-то недоговаривают. И недоговаривают сильно и много, хотя, чисто технически, не лгут. Хотелось бы выяснить, чего же там такого случилось. Однако вряд ли ему бы это позволили. Ложа даже расу засекретила, как и цель визита в иной план бытия.
― Хорошо, я вас понял, ― поднял руки следователь, давая понять, что он принял точку зрения оппонента и претензий по этому вопросу ни у него, ни у Управления не имеется. Не до того было его организации, чтобы решать все вопросы несправедливости или интриг. К тому же он надеялся, что маг ответит на другой вопрос честно. Меньшее зло.
― С этой девушкой всё понятно. А что же с юношей? Эридом.
В этот момент лицо старого волшебника исказила гримаса ненависти и недовольства. Явно было, что ему крайне неприятно вспоминать об этом студенте. Судя по выражению лица, он бы многое мог сейчас выдать такого, о чём мог потом пожалеть, но внутренняя борьба не позволила поддаться эмоциям.
― Я надеюсь, этот разговор останется между нами?
― Если только не будет касаться какой-то важной составляющей дела, ― пожал плечами инспектор. ― Но, в целом, наш разговор конфиденциален.
Ганс с невозмутимым видом сидел, облокотившись на мягкую спинку и подлокотник, размеренно попивал вино и активно делал вид, что он весь во внимании.
― Можете считать меня безумным старым магом, но Эрид не является человеком или представителем иной разумной расы Инфинита. Я даже не уверен, что вообще он. Я много изучал существ нашего и потустороннего плана, поэтому могу сделать определённые выводы. Эрид ― монстр.
― И вы, конечно же, имеете этому доказательства.
― О да, конечно, ― хмыкнул профессор. ― Светящиеся в темноте жёлтые глаза, чрезмерная хладнокровность тела, анализ его крови, демоны меня забери! Он оказался довольно смышлён и силён в магии, не вылетел с первых курсов, что весьма удивительно. Но однажды он пришёл ко мне на консультацию. Было темно, как сегодня, как вы пришли ко мне, я был занят и не сразу обратил на него внимание, но у меня мурашки по спине пробежали, когда я заметил два оранжевых светящихся змеиных глаза, взирающих на меня из темноты. Тёмное зрение. Затем такие же глаза я заметил у одной девчонки, которая вела себя странно, не свойственно ей. Странным образом она находилась в противостоянии с подружкой Эрида. Потом она ничего не помнила из того, что вытворяла. Такой оргии кампус не видывал до сих пор. Столь грязным образом Эрид помогал предмету своей симпатии: обращался её недоброжелателями и портил их репутацию.
― Как звали девушку Эрида?
― Тана Стараг, ― немного помешкав, тихо ответил маг.
Ганс только лишь поднял бровь, дескать, удивлён, но догадывался.
― И он знает о том, что там произошло?
― Нет, конечно, ― Морн Стормвинд пожал плечами и отпил глоток. ― Раз уж мы сами не в курсе. Но винит он меня и моего друга. Тогда он ворвался к нам в лабораторию, устроил скандал, даже применял магию. Тут же я ему выдал про то, что он монстр, перевёртыш, выдал со всеми доказательствами. Само собой, его научным руководителем никто после такого становиться не захотел и его отчислили. Потом он дерево ещё в саду у библиотеки спалил, хорошо, половину спасти удалось.
― И он затаил обиду. Обиду на вас, на академию, на сокурсников. И, кстати, было, за что обижаться, ― вздохнул Ганс.
― Он монстр! Он опасен, вы же сами знаете это!
― Он мог сгинуть на Испытании, как и многие, ― ответил инспектор серьёзно. ― Мог отправиться спасать свою возлюбленную и пропасть там вместе с ней. Много чего могло произойти вместо того, чтобы наблюдать свидетельства, что перевёртыши обладают магией. Вы устроили травлю бедолаге. Могли вызвать его к себе и поговорить, вызвать на простой разговор, узнать о его планах на жизнь, предложили бы помощь. Монстра сделали из него именно вы и академия… А нам теперь расследовать целую пачку ритуальных убийств.
Волшебник молчал, но головы не опустил. Он смотрел на инспектора с выражением своей абсолютной правоты. Переубедить его не представлялось возможным, как и получить от него ещё хоть какую-то помощь. Ворон допил вино в повисшей тишине, внимательно всматриваясь в фиолетово-чёрную тягучую жидкость в бокале, после чего встал, поставив стакан на стол. Двинулся к выходу, остановившись почти у самой двери кабины, он повернулся и задал вопрос:
― Кстати, а откуда вы знаете, что Тана жива?
― Её видели на прошлом испытании, ― отозвался маг. ― Пытались до неё добраться, но не вышло. У нас есть возможности заглядывать туда и даже говорить с местными. Она жива, но ей там крайне тяжко.
― И Эрид об этом, конечно же, не знает, ― едва слышно произнёс Ганс, поглаживая бородку. После чего добавил. ― Перевёртыш убивает, чертит ритуальные круги и достаёт органы. Наш маг утверждала, что он проводит ритуал призыва какого-то существа. Так возможно вернуть Тану?
― Нет, она же не демон. И в Карфе демона не призвать, мы защитили город от несанкционированных вызовов.
― Вы не выступите экспертом в их оценке?
― Нет, я помог вам в частном порядке. С Управлением я не сотрудничаю принципиально. Но сделать для вас я всё же кое-что могу.
Морн вернулся к столу, взял небольшой лист бумаги, написал на нём несколько строк, размашисто расписался, капнул сургуч и приложил к нему одну из своих печаток на пальцах. Свернул трубочкой и, отдавая Гансу в руки, произнёс:
― Это пропуск во все книгохранилища нашей библиотеки, академии и башни, в любую секцию. С помощью него вам дадут абсолютно любую книгу и окажут помощь с её толкованием. Удачи, инспектор. Поймайте этого монстра. Кто бы его ни сотворил, он сам себя или с нашей помощью.
Инспектор, казалось, хотел что-то ответить, стоя в кабине устройства спуска, но старый волшебник скомандовал: "Первый этаж. Приёмная". Через мгновение, двери закрылись, и кабина унеслась вниз.
Небольшая группка студентов стояли внизу и зыркали на спустившегося инспектора с нескрываемым недовольством и негодованием. Сразу же после него вошёл в кабину высокий юноша, человек, ворча себе под нос что-то про бюрократов, не ценящих время. А времени действительно уже было много. Ганс на выходе миролюбиво помахал ожидающим встречи с Морном студентам, не особо надеясь на ответ, и вышел на мраморное крыльцо башни.
Солнце давно скрылось за горизонтом, небо затянули тучки, лишь время от времени приоткрывая созвездия из-под
