— Но, господин, — раздался голос того, кого называли Французом. — Ее нельзя отпускать! Она приведет сюда весь город!
— Мсье, Вы храбрец, но из Вас никогда не вышло бы стратега! Есть вопросы поважнее минутного удовольствия. Что — она? Мне нужен этот негодяй с мечом!..
"Да, ведь он намеревался использовать ее как приманку! И ждет меня. Значит, они готовы к встрече. Ну, что ж…" — пригнувшись, он прошел по углям и вышел из камина в зал.
Позиция оказалась не очень выгодной, хотя за спиной у него и оставался путь к отступлению.
Князь сидел в кресле, теперь поставленном так, чтобы он мог видеть происходящее в зале, и довольно далеко от камина. Доминика стояла в середине, окруженная вампирами. Руки ее не были связаны, а на лице не было испуга. Даже удивления не было в ее глазах, а скорее — нетерпеливое ожидание. В самом зале вампиров было немного: видимо, наиболее приближенные к особе Повелителя, но в распахнутых настежь дверях толпились другие, вытягивая шеи, пытались разглядеть поверх голов стоящих впереди происходящее в зале, словно зрители в театре, которым достались плохие места.
Как бы то ни было, они не ждали его с этой стороны. Вампиры ахнули, волнение прошло по их рядам. Доминика подавила в себе вздох облегчения, и тихое торжество блеснуло в ее глазах, но Ксавьер Людовиг не видел этого блеска: он избегал смотреть в ее сторону. Ему казалось, что если он посмотрит на нее, то все вампиры сразу разглядят его слабость и он утратит свое над ними превосходство, и без того сомнительное.
— А-а! — низкий глухой голос Князя звучал торжествующе. — Вот, наконец, и Вы, сэр молодой нахал! Я был прав, Вы пришли! Отвечайте-ка, кто Вы такой и почему безобразничаете в моем замке?
— Замок этот не Ваш, никогда не был и не будет Вашим!
— Бросьте! Я его купил. Вместе со всем Городским управлением!
— Вы прекрасно знаете, что сделка незаконна! Я, владелец замка, граф Кронверк, не подписывал договора!
— Последний граф Кронверкский, молодой наивный романтик, убил моих посланцев, а затем и себя, выйдя на солнечный свет, — повисла тягостная пауза, но длилась она недолго. — Даже если Вы не лжете, кто подтвердит Вашу личность? Вы один!
— Не требуется никакого подтверждения — и Вы, и я знаем истину!..
— Если хотя бы один, — продолжал Князь свой странный монолог, — человек или не человек подтвердит Ваши слова, в вашем присутствии здесь окажется некоторый смысл. Кто готов? — и он обвел взглядом своих подданных.
По рядам вампиров пролетел смешок. И ухмылки замелькали на их лицах, но тотчас исчезли, потому что Доминика, неожиданно для самой себя и уж тем более для остальных, сказала:
— Я могу подтвердить личность этого господина! — и, не дожидаясь, когда ей попытаются заткнуть рот, продолжила: — Хранящийся в Городском управлении портрет последнего графа Кронверкского является точной копией…
Вампиры зашумели. Князь нахмурился и взмахнул рукой так, что ветер пронесся по лицам:
— Ваше слово, сударыня, не имеет…
Но та, набрав побольше воздуха в легкие, выкрикнула, стараясь перекричать Князя, и ей это удалось, потому что никто не ожидал такой дерзости от приговоренной жертвы:
— …этого господина, называющего себя таковым!
Наступила тишина. Что-то изменилось, что-то неуловимое, как ветер за окном, которого не чувствуешь, но знаешь, что он есть, и это изменение было не в пользу захвативших замок. Князь, не поворачивая головы, переводил взгляд с графа на Доминику, и пустые и тусклые провалы его глаз становились все страшнее.
— Ну вот что, молодые люди! — сказал Князь глухо и ударил в пол своей тяжелой тростью. — Ваша осведомленность в оккультных науках, сударыня, заслуживает не меньшего признания, чем ваша дерзость.
"Какие оккультные науки? — изумилась Доминика. — Просто у тебя на лбу было нарисовано, сколь важно это — подтвердить личность графа, и без того для всех очевидную. Но как важно для вас было, чтобы сказали: "Это он!" Сколь важно, столь же и нежелательно — вот вам!.."
— Тем не менее, все это не имеет никакого значения, — продолжал Князь. — Пусть Вы действительно граф Кронверк, это ничего не меняет. Люди считают Вас умершим. Люди продали мне замок, а я его купил, и теперь я его владелец, я хозяин Кронверка, а у Вас осталась только фамилия, ха-ха!.. Но разговор наш будет не об этом, — слова Князя падали в звенящую тишину зала, как камни. — Я вижу, милостивый государь, Вам небезразлична эта дама. Да, я это вижу, это увидит даже слепой. Так вот, я меняю ее на Ваш меч. Думайте быстро! Вы отдаете мне меч, а я отдаю Вам вашу даму, и можете делать с ней, что хотите: съесть или отпустить на все четыре стороны. Но поторопитесь с ответом: мои подданные голодны, и им не нравится мое решение. Ну же! Ведь она небезразлична Вам, не так ли? Вы можете спасти ее, а можете стать свидетелем ее гибели. Вы не успеете и одного раза взмахнуть Вашим оружием, как несколько пар клыков вцепятся в ее нежное белое горло.
Тишина стала такой, что казалось, будто она вот-вот взорвется и всех оглушит и изрежет осколками, как чугунная бомба. Прошло несколько мучительных бесконечных секунд, когда Ксавьер Людовиг услышал спокойный тихий голос:
— Они не намерены отпускать меня! Не дай Вам Бог, граф!..
— Клянусь, что отпущу! — воскликнул Князь, и в пустой черноте его глаз даже мелькнуло какое-то выражение. — Я так тронут Вашим сентиментальным благородством! Граф ли Вы или кто-то другой — безразлично! Вы сможете уйти, взявшись за руки, Вам никто не станет препятствовать! В сущности, что такое власть и могущество по сравнению с этим великим чувством?! Вы будете знать, что спасли любимую женщину. Почему же Вы колеблетесь?
Ксавьер Людовик смотрел в глаза Князя, как в жерла пушек. И тут словно пелена спала с его глаз, он вспомнил: "Не только поступки твои, но и слова — все материально, и даже мысли и желания, особенно высказанные вслух. Твои мысли и желания — такое же оружие, как и любое другое. Надо только научиться им пользоваться… Вот почему они так оцепенели от ее слов! И что значит вся эта базарная торговля? Что этот всемогущий Князь… ничего не может мне сделать? Никто не может забрать меч у воина, пока тот продолжает битву", — сам ли он вспомнил, или таинственный отшельник в своем невидимом присутствии шепнул ему, напоминая… "Да, он не может забрать меч у меня, пока я продолжаю битву, но почему этот торг?! Разве они не могут выстрелить в меня? И тогда я наверняка выроню меч. A может, дело в том, что я, граф Кронверк, не подписывал договор купли-продажи, сделка незаконна и этот Князь — не владелец замка? А раз он не владеет замком, то не может завладеть и мечом? Не может завладеть им силой — и поэтому торгуется?.."
