Читаем без скачивания Волк - Генри Олди

— Не верите?

— А ты сама в это веришь? В твой бред?

— Бред? Ну да, конечно. У вас, пожалуй, давно забыли подобную процедуру. Мне даже не пришло в голову… Простите! Врач говорил, что вас нельзя волновать, а я, дура…

— Дура, — согласился Марк. — Набитая.

— Вам нужны доказательства?

Взгляд Марка был красноречив.

— Доказательств предостаточно, — в голосе Изэли звенело торжество. — Я приведу вам самое очевидное. На каком языке мы с вами говорим?

— Это ничего не доказывает!

Минута ступора. Осознание: Изэль права. Они свободно общаются на… На астланском! — на каком же ещё? Не на унилингве же? Хотя… Что с ним сделали?! Ускоренный гипнокурс, пока он лежал без сознания? Или…

Рабы, вспомнил Марк. Рабы любой расы после того, как их заклеймят, осваивают помпилианский язык за считанные дни.

Сердце замерло в груди, готовое остановиться навсегда — или взорваться ядерной бомбой. Глубинный, подсознательный, наижутчайший ужас коренного помпилианца — быть заклейменным. Из хозяина стать рабом. Только не это! Лучше вырежьте мне сердце! Засуньте содрогающийся комок в двигатель мобиля! Сожгите меня живьем в термоядерной топке!

Лишь бы не рабом…

«Отставить панику! — рявкнул унтер-центурион Кнут, поигрывая шамберьером. — Раб не может сказать хозяину: „Выбей себе глаз!“ С рабами не беседуют. Рабам не сочувствуют. Их не пытаются ни в чём убедить…» Всё верно, осознал Марк. Астлане не умеют клеймить — режут ножами, и делу конец… Такого облегчения он не испытывал ни разу в жизни. Боль ушла, сгинула без остатка — хоть сейчас в тренажёрный зал!

Гипноз? Гипнокурсы Марк проходил в училище — эффект был другой. И не клеймо. Что тогда? Факультатив «Пси-способности других рас». Телепатия. Уникальная планета Сякко. Центры по обучению особо одарённых телепатов. «Шестерёнки Сякко»…

Марк ухмыльнулся в лицо Изэли:

— Не морочь мне голову! У нас есть планета Сякко. Там обучают телепатов. Ты в курсе, кто такие телепаты?

Изэль неуверенно кивнула.

— На Сякко — особые методики. Если телепат сдает экзамен, он автоматом выучивает местный язык. От этого он не становится сякконцем! Да, мы с тобой понимаем друг друга. Но от этого я не стал астланином! Я…

С языка чуть не сорвалось: «Помпилианец!»

— …гражданин Ойкумены! Ясно?!

Пафос, оценил Марк. Глупый пафос. Ну и пусть!

Изэль вздохнула:

— Есть и другие доказательства. Но если вас не убедило это… Нет, я всё-таки попытаюсь! Вы добились того, к чему стремились всей душой, и теперь не верите, что у вас получилось! Синдром Нанауцина: последствия шока, отторжение достигнутой цели. Я просто обязана…

Марк поднял руку, останавливая поток пропагандистской чуши, который уже был готов излиться на него. От одного предчувствия, что́ ему сейчас придется выслушать, дико разболелась голова. Астланка осеклась, и Марк воспользовался заминкой, переводя беседу на другую тему. Что угодно, лишь бы не «доказательства» его чудесного перерождения!

— Тема закрыта, — предупредил он. — Цирк уехал, клоуны остались. Лучше скажи, откуда в моей постели взялся ягуар? Что он тут делает?

Звереныш чутко повел ухом: разговор зашёл о нём.

— Это ваш нагуаль, — Изэль пожала плечами. — Он вас спас.

На лице Марка отразилось всё, что он думает по поводу спасителя, и черноволосая поспешила продолжить:

— Вы умирали! Устали бороться за жизнь. У вас очень эффективные препараты, но даже они… Мы были вынуждены принять радикальные меры.

«…очень эффективные препараты… не справляются… Что вы предлагаете?.. Радикальные меры… Согласен…» Реплики из сна? Из бреда? Ослепительное сияние, куда Марка неодолимо тянуло. Тени, склонившиеся над ним…

— Радикальная мера? — взревел унтер-центурион Кнут. — Подсунуть умирающему в постель хищную зверюгу?! Вы что тут, с ума посходили?!

«Поговори мне!» — фыркнула хищная зверюга.

— В целом, да. Кстати, это еще один аргумент в пользу вашей успешной астланизации. Да, я знаю. Вы не хотите об этом слышать. Но факт остается фактом, верите вы в него или нет. У каждого взрослого астланина есть свой нагуаль…

В подтверждение сказанного, рядом с женщиной возникла знакомая ягуариха. С ленивой грацией пятнистая кошка потерлась о ноги хозяйки. Изэль продолжала говорить, но голос черноволосой долетал до Марка словно издалека, скользя по краю рассудка и уносясь прочь. Впервые программа перевода, внедренная ему в мозги, дала сбой. Нагуаль. Зверь? Да, зверь. Обратная грань значения: товарищ. Спутник. Покровитель. Разделитель судьбы. Нет, не так. Разделитель делит судьбу на две части. Режет, расчленяет. А нагуаль разделяет твою судьбу с тобой. Свои-чужие слова сплавлялись воедино; вступали в химическую реакцию, изменяя друг друга и изменяясь сами; рождали новое соединение, обладающее качествами всех исходных веществ, но сверх того — своими, уникальными свойствами…

Нагуаль.

След на песке твоей жизни — это тоже нагуаль.

— …когда мы тяжело больны или ранены. Биоэнергетика нагуаля вступает во взаимодействие с нашей: нормализует, поддерживает, восстанавливает нарушенный баланс…

— Личный доктор? — не удержался Марк. — С клыками и когтями?

— Не просто доктор. Не только доктор. Вы меня не слушали? Нагуаль связан с астланином до конца жизни. Он лизал вашу кровь…

«Психи! Натуральные! Не планета, а дурдом! Додуматься только: дать ягуару попробовать моей крови! Дед уверял: хищник, отведавший человеческой крови, смертельно опасен… Мою селезёнку они тоже ему скормили?!»

— …теперь вы — в некотором роде одно целое. Он — ваш друг и защитник. Он будет верен вам до конца жизни. Не бросит, не предаст. Защитит от болезни, от опасности. По крайней мере, попытается. Сам погибнет, но сделает всё…

Изэль шагнула ближе, желая присесть на край кровати. Ягуарчик вскинулся, зашипел, грозно топорща шерсть на загривке и оскалив клыки. Изэль отступила назад, но звереныш успокоился далеко не сразу. Показывал характер, сверкал злым янтарём кошачьих глаз. Чихать он хотел на ягуариху Изэли, способную разорвать его в клочья легким движением лапы. Впрочем, ягуариха тоже не делала ничего, что помешало бы щенку вызвериться на ее хозяйку.

— Ты начинаешь мне нравиться, — одними губами, чтоб не разобрала черноволосая, прошептал Марк. — Так её, молодец!

И зверь успокоился. Это произошло настолько естественно, что Марк даже не удивился: иначе и быть не могло.

— Ваш нагуаль молодой и глупый, — рассмеялась Изэль. Смех был скованным, но искренним. — От меня не исходило угрозы. Скоро он начнет различать: от кого вас действительно нужно защищать, а кто не представляет опасности. Мне кажется, Марчкх, что вы этого тоже пока не различаете. Будете учиться вместе, друг у друга. А теперь, увы, я вынуждена вас покинуть. Ваш лечащий врач делает мне знаки, чтоб я прекратила утомлять вас разговорами. Поправляйтесь! Я загляну к вам, как только разрешит доктор.

Марк отвернулся.

Дверь с шипением открылась и закрылась. Выждав пару минут, Марк уставился в окно. С ненавистью, разросшейся хуже злокачественной опухоли, он глядел, как багровое светило, перевалив зенит, клонится к горизонту. Ладонь поглаживала урчащего нагуаля, который вновь перебрался к Марку под бок. Врач, прогнавший Изэль из палаты, медлил войти. Лишь когда Марк вновь услышал шипение двери, до него с опозданием дошло: все это время он смотрел на астланское солнце, не моргая.

— Я буду звать тебя Катилиной, — сказал Марк ягуарчику. — Понял? Ты Катилина. Ты же не виноват, что здешние придурки…

Доводить мысль до логического конца он счел излишним.

Визит врача — сухопарого журавля в хламиде — прошел как в тумане. Деловитые вопросы: общее самочувствие? боли? головокружение? тошнота? чувство голода? жалобы? Скупые ответы Марка. После каждого ответа журавль педантично сверялся с показаниями приборов и клевал авторучкой раскрытый блокнот, делая пометку. Примите пилюльку. Выпейте порошочек. Сейчас вам принесут ужин. И сразу баиньки, без возражений. Вставать? Ходить? Зависит от динамики выздоровления…

Жидкий бульончик с редкими блестками жира. Вязкая кашица; на вкус — отруби. Диетический хлебец. В награду за насилие над организмом — фруктовый фреш с упоительным ароматом. На время трапезы Катилина куда-то исчез и вернулся, довольно облизываясь: тоже успел поужинать. Легко запрыгнул на кровать, умостился поверх одеяла. Мысли путались, ускользали и возвращались; Марк сам не заметил, как заснул.

…солнечный луч гладит щеку. Пальцы луча тёплые, охристые. Солнце! Ненавижу… Спокойно, без паники. Это уже было. Déjà vu. Всё в порядке…