по сторонам. Она и не ожидала, что бункер окажется длинным узким коридором, уходящим вниз. Стены, потолок, пол – все каменное. Очертания неровные и причудливые. Вскоре начали попадаться боковые ответвления. Действительно похоже на пещеры.
Виктор знал, куда идти. На каждой развилке уверенно выбирал нужный проход. И вскоре они оказались в довольно просторном каменном зале. Марта сразу поняла, что они у цели. Посреди зала находился огромный, в два человеческих роста, камень. Полупрозрачный, будто из матового стекла. Она не сомневалась, что это и есть Аральзас – переход между мирами, о котором говорил Виктор.
Камень приковывал взгляд. Он выглядел совершенным – будто в нем сосредоточена вся гармония мира. Марта смотрела на него, затаив дыхание. В пещере было тихо, но казалось, что из Аральзаса льется музыка.
– Тянет? – вкрадчиво прошептал Виктор.
Да. Марту тянуло. Тянуло словно магнитом. Неведомая сила манила, обольщала, звала. Там, за отполированной гранью камня, привычный родной мир. Сделать несколько шагов и оказаться дома – такая сладкая мысль.
Виктор поставил Марту на ноги и начал снимать Путы. Сначала освободил горло, потом запястье и лодыжку. Свобода! Тело словно невесомое. Но даже радость избавления от Пут меркла перед другим чувством, наполнившим все естество – непреодолимым желанием пройти через манящую перегородку между двумя мирами.
Марта сделала шаг, еще один и еще. Ее ладонь коснулась отполированной грани. Еще сильнее захотелось туда – за грань.
– Марта, нет! – знакомый голос, раскатистым эхом разнесшийся по каменному залу, вырвал ее из транса. Будь это какой-нибудь другой голос, она бы, наверно, и внимания не обратила – ею владела магия Аральзаса. Но это был ЕГО голос. Марта обернулась. Он стремительно приближался к ней, пронзая синим взглядом.
– Любимая, останься.
Глава 42. Пикантная деталь
Марту от Генриха отделяло всего несколько метров. Душу терзали мятежные чувства. Она не знала, какое желание сильнее. Ей хотелось в манящую привычность родного мира, она близка была к тому, чтобы переступить мерцающий раздел, и в то же время, она мечтала, чтобы Генрих не дал ей этого сделать – успел подскочить, подхватить, прижать к себе и не отпускать.
Она балансировала на грани. Решительность его синего взгляда не давала ей полностью отдаться во власть магии Аральзаса. Но их контакту глаза в глаза помешали – Виктор встал между ними.
– Она моя. Всегда была моей, – его голос изменился до не узнаваемости – сделался стальным. – Она уйдет со мной.
– Марта сама должна решить, с кем останется, – Генрих продолжал надвигаться. Расстояние между мужчинами стремительно сокращалось.
– Она уже все решила. Иначе бы не была здесь.
– Ты вез ее сюда в Путах, как пленницу, – резко бросил Генрих.
– Брал пример с тебя, – цинично отбил обвинение Виктор.
Их разделяло не больше метра. Пространство между ними вибрировало от напряжения. И это не метафора. Марта с изумлением заметила, как воздух начал сгущаться, натянулся пленкой. Она не столько видела эту жуткую туманную стену, сколько чувствовала. От нее веяло холодом и магией. Неужели это Виктор так натянул пространство? Одри называл его Магистром. Он что, и в правду маг?
Шаг Генриха замедлился – мешала невидимая стена, но он все равно шел. Виктор посерел от гнева:
– Думаешь, если купил ее, то имеешь на нее право? Сколько ты заплатил Лайме? Сто? Двести? Я верну тебе деньги...
Марте стало нехорошо от этой фразы Виктора. Однажды он уже говорил, что-то подобное. «Купил» – это слово выворачивало наизнанку. Неужели правда? И при чем тут Лайма? Захотелось закрыть уши руками, лишь бы не слышать этих чудовищных слов. А еще лучше сбежать... сбежать от проблем... сбежать в родной мир... забыть все, что тут произошло, как страшный сон...
Марта подалась вперед. Вот она грань, разделяющая на «здесь» и «там». Нужно сделать всего лишь шаг.
И Марта бы сделала, но заметила боковым зрением метнувшуюся к ней тень. Кто это? Марту схватили за руку и бесцеремонно потянули в сторону.
– И куда это мы собрались? – прозвучали над ухом ехидные слова.
– Бадди?
– Ну а кто же еще? Кто будет тебя спасать? Все я. Все на мне.
Она настырно тянула Марту все дальше от Аральзаса и все дальше от испепеляющих друг друга взглядами мужчин.
– Идем, живее, – ворчала атильда, ускоряя темп, – пока не началось.
– Что не началось?
Марта послушно шагала за Бадди. А что ей еще оставалось? Та вцепилась в нее клещом и отпускать не собиралась.
– Не видишь, Карсуолс выходит из терпения? – кивнула она на Виктора. – Того и гляди прибьет любого, кто под руку попадется.
Какой еще Карсуолс? И кого прибьет? Генриха? Марта с опаской косилась на разъяренных мужчин, но атильда успокоила:
– Не переживай. Генрих тоже не лыком шит.
Бадди передвигалась резвой рысцой, арканом ведя за собой Марту. По стеночке, по стеночке – и шмыг на выход из зала. А потом петляла узкими коридорами, где царила страшная темнота. Но благо у атильды на шее болтался мужской медальон-светильник.
Через пару минут они уже были далеко от места событий. Кажется, успели. Из дальних коридоров начали доноситься страшные звуки и отблески вспышек света. Было похоже на разряды молний и взрывы снарядов. Марта боялась представить, что там происходит. Бадди же, напротив, была спокойна.
– Пусть пар выпустят. Им это пойдет на пользу.
Вскоре они выбрались из бункера. Марта сразу же почувствовала облегчение. Свежий ветерок гладил щеки, бодрил. Влекущая в родной мир магия Аральзаса здесь уже не действовала. Мысли прояснились. Но что творилось в сердце – полный раздрай.
Бадди отвела ее к мини-лагерю – двум соснам, к которым были привязаны лошади. Постелила на траву какую-то тряпицу, усадила. Дала выпить травяного отвара из дорожной фляги.
– Ну? Лучше? – присела рядом.
Могут ли помочь травки, когда сердце в клочья?
– Бадди, о чем они говорили? Ты слышала? Что значит «Генрих меня купил»?
– Слышала. Не знаю, – ничем не смогла помочь атильда. – А что я тебе говорила – держаться от него подальше, – проворчала она. – Говорила – сбежать. Говорила – не заглядываться. А ты что? Влюбилась?
– Угу, – со вздохом созналась Марта. Не ей – себе.
Она положила голову на плечо атильды и начала жаловаться. А кому еще?
– Бадди, как я устала от того, что ничего не помню.
