– Так какие еще вам нужны доказательства?
– Ну, у нас полно доказательств, что она ежедневно имела контакт с одеждой Лозадо, его постельным бельем, его ковром и всем остальным. Это все во вред, а не на пользу. Любой адвокат скажет, что все, связанное с Лозадо, могло оказаться на ней в любое время, и будет прав. Вот так у нас обстоят дела с доказательствами.
Он устало взглянул на нее:
– Почему бы вам не рассказать мне, мадам староста, какие вам лично нужны были доказательства, чтобы осудить Лозадо, когда он был у нас в руках?
– А как насчет крови на его одежде? – спросила Ренни вместо ответа.
– Вы лучше меня знаете, что кровотечение было в основном внутреннее, потому что Лозадо не вытащил отвертку. Если Лозадо и запачкался, что маловероятно, к тому времени как мы получим ордер на обыск, он уже все уничтожит. В прошлый раз шея жертвы была в крови. Сумело обвинение найти эту кровь на вещах, принадлежащих Лозадо?
– Нет, – ответила Ренни. – И его адвокат просветил на этот счет всех членов жюри. – Она подумала, потом снова спросила: – А как насчет ДНК? Это было бы неоспоримо. Сперма, слюна?
Он покачал головой:
– Он никогда не бывает настолько неосторожным. Но, даже если бы мы что-нибудь обнаружили, он мог быть с этой девушкой раньше.
Уэсли не сказал, нашли они ДНК Вика или нет, а Ренни не спросила.
– Похоже, я зря отняла у вас время.
Она встала и открыла дверь. В помещении все сразу замолчали. И повернули головы. Она заколебалась, но Уэсли подтолкнул ее вперед:
– Прежде чем вы уйдете, я хочу, чтобы вы кое на что взглянули.
Он провел ее назад к своему столу и взял с него фотографию.
– Ее звали Салли Хортон. Ей было двадцать три года.
Она не удержалась и спросила;
– Вик ее давно знал?
– Примерно минут двадцать. Бармен видел, как она подошла к Вику и представилась. Из бара Вик ушел со мной. Мне придется спросить его, что случилось потом. Но, как бы то ни было, Лозадо не понравилось, что она общалась с Виком. – Он протянул ей фотографию.
Ренни часто приходилось сталкиваться со смертью. Она видела, какой хаос в человеческом организме могут произвести болезнь, машина или нож. Иногда травмы были такими, что, казалось, годились лишь для фильмов ужасов, снятых режиссером с извращенным воображением.
Она ожидала увидеть фотографию, подобную тем, какие ей приходилось рассматривать в зале суда. Распухшее лицо, высунутый язык, вылезшие из орбит глаза. Но лицо Салли Хортон не было изуродовано. Только два красных пятнышка на лбу.
Ренни положила фотографию на стол Уэсли.
– Если бы я рассказала вам о Лозадо раньше, его посадили бы в тюрьму и она осталась бы жива. Вы это хотели сказать, показывая мне фотографию?
– Да. И еще хотел вас предупредить.
– Я уже и так знаю, что Лозадо опасен.
– Опасно также связываться с Виком.
17
Когда Лозадо в первый раз услышал об этом в телевизионных новостях, он пришел в ярость.
Как посмела Ренни спасти жизнь Треджилла! Лозадо так старался избавить ее от него. Пошел на такой риск. Уж эти женщины! Никогда он их не поймет. Что бы ты для них ни делал, им все мало.
Когда погибает полицейский, об этом передают в телевизионных новостях и печатают в газетах. Все полицейские объединяются. Достаются черные нарукавные повязки. На первых полосах печатают фотографии вдов и сирот. Публика горюет так, будто потеряла лучшего друга. Погибшего объявляют героем.
Но если послушать, что они сегодня передавали по телевизору, так Вик Треджилл мог ходить по воде. Рассказывали, сколько преступлений он раскрыл, по-видимому, в одиночку, эдакий гибрид Бэтмена и Дика Трейси. А по сути дела, его практически выгнали из полиции под зад коленом, но сейчас это все обходилось молчанием.
О Ренни говорили, как о талантливом хирурге, которая мужественно сражалась, чтобы вырвать копа из лап смерти. Она принесла с собой в больницу опыт работы с травмами, приобретенный во время пребывания в странах, раздираемых войнами, в составе группы «Врачи без границ».
Лозадо так расстроили эти искаженные репортажи, что он даже не стал играть со своими скорпионами. Ренни работала против него. Он не чувствовал себя таким огорченным с той поры, как санитар спас его маленького брата, которому он засунул в горло мяч.
Это было рождественским утром. Ему шел шестнадцатый год. Брату было тринадцать, но соображал он не больше двухлетнего ребенка. На Рождество от Санты он в числе других подарков получил бейсбольный мяч из поролона и пластмассовую биту. Он играл с ними под елкой. Родители на кухне приглядывали за окороком.
Лозадо несколько минут наблюдал за братом и решил, что мир будет без него значительно приятнее. Когда Лозадо начал заталкивать ему в рот мяч, идиот сначала решил, что это такая игра. Он не издал ни звука. И совершенно не сопротивлялся.
Жизнь уже почти ушла из доверчивых глаз брата, когда Лозадо услышал шаги родителей. Он сразу завопил, чтобы они поторопились, братец засунул свой новый бейсбольный мяч в рот и задыхается. Позвонили 911, и ребенка спасли. Родители плакали от счастья, не выпускали мальчика из рук весь день и снова и снова повторяли, что он для них дар божий.
Это было мерзкое Рождество. Даже окорок подгорел.
Самое забавное, что ему, оказывается, не надо было стараться убивать своего брата. Всего через полгода родители повезли идиота в Хьюстон, чтобы показать очередному специалисту. Их самолет рухнул в болото в Техасе во время грозы. Все погибли. Надо же, как ему повезло.
Но Лозадо не предоставит Треджилла его судьбе.
Во-первых, он не собирается отказывать себе в удовольствии убить его. Только вчера он решил не спешить и придумать для Треджилла что-то выдающееся. Но прошлой ночью стало ясно, что действовать следует без промедления. Лозадо ненавидел торопиться. Не станете же вы пить коньяк «Луи XIII», как банку с содовой. Его просто лишили наслаждения. Но если это означает, что Треджилл будет мертв раньше, а не позже, он готов смириться.
Хотя накануне у него и возникли некоторые технические проблемы, он быстро составил план и начал действовать. Соблазнить будущую исполнительницу экзотических танцев не составило труда. Она поверила ему безоговорочно, когда он сказал, что у него есть приятель, любитель секса втроем, и что она на это скажет?
– Если он такой же симпатяга, как ты, то без вопросов.
Она немного поворчала, недовольная тем, что они взяли ее машину, а не его, но быстро пошла на попятную, когда он сказал:
– Ну, раз не хочешь, забудем.
Он знал, где остановился Треджилл. В этой крысиной норе полицейское управление обычно селило платных свидетелей, командированных представителей закона, новобранцев и другую шушеру. Чтобы убедиться в этом, достаточно было туда позвонить и попросить соединить его с номером Треджилла. Он повесил трубку, пока раздавались длинные гудки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
