Он заставил Салли оставить машину за два квартала от мотеля, около супермаркета. Остальную часть пути они прошли пешком. В большинстве номеров не было света. В освещенных окнах шторы задернуты.
Лозадо послал девушку вперед.
– Иди первой. Я хочу, чтобы он увидел тебя сразу, как откроет дверь.
Она постучала, но после нескольких секунд ожидания приложила ухо к двери.
– Мне кажется, там душ шумит.
Салли с восторгом наблюдала, как он открыл дверь с помощью своей кредитной карточки. Жестом приказав ей молчать, он втолкнул ее в номер и велел лечь на кровать. Она послушалась и как раз пыталась подавить смех, когда он выстрелил ей в лоб. Подумал, не стоит ли выполнить обещание и вырезать ей язык, но потом решил, что будет слишком много грязи. Кроме того, краны в душе закрыли.
Теперь, задним числом, он понял, что тоже должен был выстрелить в Вика из пистолета с глушителем. Один выстрел в ухо, как только он выйдет из ванной, и другой – между глаз, для уверенности. Но ему хотелось получить удовольствие. Вик должен знать, что вот-вот умрет.
С другой стороны, отвертка была выбрана удачно. Он нашел ее в старом ящике с инструментами в гараже своей телевизионной мастерской. То, что нужно – старая, ржавая, невозможно выяснить, откуда взялась.
И еще одно следовало сделать иначе. Он должен был нанести смертельный удар, а не такой, после которого можно вылечиться, удар в сердце, как Хоуэллу. Но ему хотелось поиграть с Треджиллом. И все пошло прахом. У него не осталось времени закончить работу, благодаря этой проклятой горничной. И вообще, кто убирает в номерах в 4.30 утра?
Когда она набирала 911, он уже был у супермаркета. Он отогнал автомобиль Салли туда, где они махнулись машинами. Оставил в ней ключи, забрал свой джип, поставил его в самом углу гаража и пешком направился в гостиницу завтракать. Он как раз допивал кофе, когда в утренних новостях сообщили об убийстве.
Столько трудов, и никакого толку, подумал он сейчас. Этот мерзавец не умер. И Ренни помогла ему выжить. Почему? Зачем она его спасла? Она ведь ужасно на него злилась. Сказала, что не хочет его видеть. Никогда. Она его ненавидела.
Или нет?
Он весь день проторчал в квартире, выходить не было настроения. Он набрал сверхсекретный номер автоответчика и узнал, что для него есть работа. Причем настолько важная, что клиент предложил Лозадо самому назвать цену. В обычное время такая перспектива вдохновила бы его, но сегодня обещание интересной работы и огромного гонорара не сумело развеять его плохого настроения.
Он превосходил Вика Треджилла во всех отношениях. У него был класс. Он сомневался, что Треджилл способен без ошибок написать это слово. Он был миллионером. Треджилл жил на жалованье полицейского. Он носил костюмы от ведущих модельеров. Треджилл одевался как бродяга. Он хотел возвести Ренни на пьедестал, окружить роскошью. Треджилл, же хотел использовать ее, чтобы добраться до него.
Тут не могло быть никакого сравнения. Как она могла предпочесть Треджилла ему?
Лозадо все еще дулся, когда вышли вечерние новости. За день не произошло ничего, что отвлекло бы внимание прессы от убийства Салли Хортон и нападения на Треджилла. После повторения утренних сообщений говорящая голова возвестила:
– Сегодня в больнице состоялась пресс-конференция. Доктор Ренни Ньютон ответила на вопросы журналистов.
Пошла видеозапись пресс-конференции. Ренни стояла на кафедре, по бокам два мрачных человека в темных костюмах, скорее всего, представители администрации больницы. Она щурилась от света софитов.
– Доктор Ньютон, каково сейчас состояние мистера Треджилла?
– Он стабилен, – ответила она. – Это обнадеживает. Утром положение было критическим. У него проникающее ранение спины, поражены окружающие ткани.
«Отвертка „Филипс“ в умелых руках еще не то может сделать». – Губы Лозадо изогнулись в довольной улыбке.
– Могла эта рана быть смертельной?
– Я считаю, что да. Хорошо, что меры по спасению его жизни были приняты незамедлительно. Наша бригада по травмам прекрасно поработала.
– Имеет ли это нападение какое-нибудь отношение к так и не раскрытому убийству брата мистера Треджилла три года назад?
– Я ничего об этом не знаю.
– Вик Треджилл все еще в бессрочном отпуске?
– Спросите полицию.
– А он…
Она подняла руки, прося тишины.
– Я пришла на срочный вызов сегодня утром. Какое-то время я даже не знала имени пациента. Я ничего не знаю ни о работе мистера Треджилла, ни об истории его семьи. Я выполнила свою работу. Кроме этого, я ничего не могу вам сообщить.
Видеозапись на этом кончилась. На экране снова появилась говорящая голова с кратким резюме, потом последовали другие новости.
Лозадо выключил телевизор, но долго сидел перед потухшим экраном, вспоминая фразу Ренни: «Я выполнила свою работу».
Ну, разумеется! Она спасла Треджилла не потому, что он ей нравился. Она просто делала свою работу. Он ведь тоже не имел ничего против большинства из тех людей, кого убивал. Он их знать не знал, но это его не останавливало. Он делал то, за что ему платили. Ренни тоже выполняла свое дело с той же профессиональной отстраненностью, что и он.
И разве не великолепно она общалась с прессой? Холодновато, профессионально, ровно и спокойно. Нет, она совершенно необыкновенна.
Верно, она устала. Лозадо это почувствовал. Обычно она выглядела лучше. Но даже в рабочей одежде и без аккуратной прически она была прекрасна и желанна. Он хотел ее. И скоро он ее получит. Вне сомнения, после всех этих событий она почувствует глубину его привязанности к ней.
Внезапно Лозадо ощутил острый голод, захотелось выйти из дома.
Он налил себе текилы, взял рюмку и направился в душевую из черного мрамора. Приняв душ и побрив тело и голову, он десять минут спускал воду. Потом разобрал промытый сток, вычистил каждую деталь специальными салфетками и спустил салфетки в унитаз.
Затем он собрал сток. Вытер душевую кабинку полотенцем и положил его в мешок для белья. По дороге к выходу он спустит пакет в специальный люк, который донесет его до контейнера в подвале здания. Дважды в неделю все белье забирали в стирку. Он никогда не оставлял использованное полотенце в ванной комнате.
Он допил текилу, пока надевал сделанные на заказ легкие брюки и шелковую футболку. Ему нравилось ощущение прикосновения щелка к коже. Он ласкал его соски, такой же мягкий и нежный, как язык женщины. Он очень надеялся, что Ренни понравится его татуировка.
Сверху он надел спортивную куртку контрастного цвета. Он понимал, что слишком вырядился для мексиканского ресторана, но ему хотелось праздника. Он позвонил вниз дежурному по этажу и попросил приготовить его «Мерседес».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
