Пардальян привычно проверил подпруги и тоже взлетел в седло. Выехав со двора, он оказался в толпе кумушек, которые уже заполонили весь рынок. Осторожно пробираясь между ними, шевалье двинулся к Фуражной улице.
Не въезжая на нее, Пардальян остановился на углу, зорко огляделся и сразу приметил человека, похожего на нищего. Мы говорим «похожего на нищего», потому что, несмотря на лохмотья и позу попрошайки — он сидел на корточках, прислонившись к тумбе, — на прохожих этот «нищий» не обращал ни малейшего внимания.
Пардальян насмешливо улыбнулся и подумал:
«Ну и дурень же этот Стокко! Вырядился в отрепья, завязал глаз грязным лоскутом и воображает, что я его не узнаю! Этот прохвост становится слишком назойливым. С каким бы удовольствием я…»
Он смотрел на Стокко с видом, не сулившим тому ничего хорошего. Потом презрительно пожал плечами и спокойно отъехал. А Стокко одним глазом (второй был скрыт под повязкой) неотрывно следил за домами на Фуражной и даже не повернул головы в сторону всадника.
Пардальян выбрался из города, пустил коня галопом по дороге в Сен-Дени и помчался за Вальвером. Возможно, шевалье забыл сказать своему юному другу что-то очень важное…
Вскоре Пардальян почти настиг Одэ. Тот ехал мелкой рысцой: Ландри Кокнар держался рядом, как равный, Эскаргас и Гренгай куда-то исчезли.
Но, странное дело, Пардальян не пришпорил, а осадил своего коня и тоже пустил его мелкой рысцой. Более того: шевалье плотно завернулся в плащ и надвинул шляпу на глаза. Таким образом, дав Вальверу рискованное поручение, Пардальян теперь тайно следовал за юношей.
XV
НА БЕРЕГАХ СЕНЫ
По каким-то своим соображениям, о которых мы вскоре узнаем, Пардальян издали наблюдал за Вальвером. Обгоним же шевалье и присоединимся к молодому человеку.
Как Одэ и собирался, он переправился через Сену в Сен-Дени. А там съехал на дорогу, тянувшуюся вдоль берега, вверх по течению реки, в сторону Парижа. Юноша пустил лошадь шагом; следом за ним ехал Ландри Кокнар. Они походили на людей, которые возвращаются с утренней прогулки.
Эскаргас и Гренгай все еще отсутствовали, и было видно, что Вальвера это ничуть не беспокоит. Стало быть, он знал, куда они так неожиданно запропастились.
А Пардальян оставил своего скакуна в конюшне при одном из трактиров в Сен-Дени. Теперь шевалье широко шагал по бездорожью, скрываясь за живыми изгородями и кустами. Он уже не следовал за юношей, который ни о чем не подозревал, а значительно опережал Одэ. Пардальян продвигался скрытно, но так быстро, что расстояние между ним и Вальвером все время увеличивалось. К тому же всадники явно не спешили.
Неторопливая прогулка по берегу длилась уже минут пятнадцать, когда Одэ де Вальвер углядел наконец рослого д'Альбарана, который медленно ехал ему навстречу в сопровождении двух слуг, которых Гренгай назвал «дюжими ребятами» и «просто громилами». Вальвер повернул голову и предупредил Ландри Кокнара.
— А вот и наши молодчики.
— Вижу, сударь, — ответил тот бесстрастным голосом.
Они продолжали сближаться. В отличие от Вальвера, который рассчитывал встретить здесь д'Альбарана и сразу узнал его по огромному росту, испанец думал только о своей миссии и не обратил ни малейшего внимания на всадника, который с беззаботным видом двигался ему навстречу.
Д'Альбаран понял, что перед ним — его смертельный враг, лишь тогда, когда подъехал к Одэ почти вплотную. Великану и в голову не пришло, что Вальвер сам разыскивал его. Испанец решил, что их свел случай. Счастливый случай: юношу сопровождал один неказистый слуга, а с д'Альбараном были два испытанных смельчака-атлета. Трое против двоих — и у каждого по паре пистолетов.
Д'Альбаран забыл, что выполняет поручение Фаусты, а она таких промахов не прощала. Он забыл, что Вальвер однажды уже взял верх над ним, непобедимым доселе д'Альбараном, великаном, которому не было равных. Испанец забыл обо всем на свете. Он видел только своего обидчика. Такой случай нельзя было упускать…
Д'Альбаран забыл даже о правилах благородного поведения и не вызвал противника на честный поединок. Несмотря на внешний лоск, этот великан был настоящим дикарем. Да он и не хотел дуэли: он жаждал крови и мечтал прикончить своего врага — любой ценой, любыми средствами. Повернувшись к своим, испанец тихо скомандовал:
— Этих двоих убить на месте!
Отдав приказ, Д'Альбаран бросил поводья, выхватил пистолеты, хладнокровно зарядил их, до крови пришпорил коня, который заржал от боли, и полетел вперед, яростно вопя:
— Смерть им!.. Смерть!..
Подручные великана помчались за ним, тоже сжимая в каждой руке по пистолету и тоже крича:
— Вперед!.. Бей!.. Круши!.. Дави!..
Это был смертоносный вихрь, который, казалось, сметет все на своем пути.
Не дожидаясь, пока его растопчут на узкой дорожке, Вальвер тоже выхватил пистолет. Другой рукой он держал поводья, чтобы в любой момент направить коня, куда потребуется. Юноша тоже послал своего скакуна вперед, только не безрассудно, как это сделал д'Альбаран, а так, словно они упражнялись в манеже.
Выполняя, вероятно, заранее полученные указания, Ландри Кокнар спрыгнул на землю и побежал вдоль живой изгороди. В каждой руке у него было по пистолету. По привычке он оглашал окрестности истошными воплями, искусно подражая всем известным в то время домашним животным.
Оказавшись в пяти шагах от Вальвера, д'Альбаран выстрелил, взревев страшным голосом:
— Умри, собака!..
Вальвер хладнокровно ждал этого выпада. Не успел еще противник нажать на курок, как Одэ вонзил шпору в бок скакуна и резко дернул за поводья; конь быстро отступил влево. Пуля просвистела как раз там, где только что находился юноша. Д'Альбаран целился ему точно в грудь. Вальвер сразу выстрелил в ответ, но не во всадника, а в лошадь.
И не промахнулся: конь рухнул как подкошенный. Д'Альбаран вылетел из седла и растянулся посреди дороги — но отделался лишь легкими ушибами. В мгновение ока Вальвер отшвырнул разряженный пистолет, выхватил второй, остановил своего скакуна, спрыгнул на землю и бросился на поверженного противника.
Подручные д'Альбарана мчались за ним. Свои пистолеты они разрядили сразу после того, как это сделал их хозяин. Но ни одна из четырех пуль не попала в цель: то ли слуга испанца были плохими стрелками, то ли слишком понадеялись на удачу… Теперь они летели, как пушечные ядра, — прямо на своего господина. Еще секунда, и он оказался бы под копытами их скакунов. Нечеловеческим усилием гиганты вовремя остановили лошадей. Громилам бы не следовало спешиваться, но они, похоже, были настолько преданы своему хозяину, что, забыв о всякой осторожности, поспешно соскочили на землю и устремились к д'Альбарану, чтобы прикрыть его своими телами.
