да. Слава импотента, к счастью, мне не грозит.
Шутливый разговор перетек в опасное русло, но девушка не ощущала дискомфорта. Она просто не воспринимала Рому как мужчину. И…вообще…никого не воспринимала. Ей чужд внутренний трепет, волнение, желание нравиться. Даже сейчас, танцуя с тем, на кого имеет виды как минимум десяток сотрудниц в зале, разглядывающих их с долей черной зависти, Элиза не испытывала ни капли ликования. Он ей был приятен как человек, собеседник, эрудит, с которым в удовольствие пикироваться. Но не более.
Да, у него прекрасное тело. Да, она не осталась равнодушной, когда увидела его за тренировкой. Да, она признала, что Разумовский очень привлекателен. Но это вмиг улетучилось. Мозг просто оценил картинку.
Послышались редкие аплодисменты, музыка полностью стихла, а в зале вспыхнул свет. Кавалер задорно поклонился ей и повел к столу. Но Элиза извинилась и отправилась в туалет. А когда вернулась, случайно попала в водоворот громкого спора между несколькими мужчинами, рядом с которыми стоял Рома. Практически неразличимым жестом он велел ей прошмыгнуть мимо, и она с радостью именно так и поступила.
— Что-то случилось? — поинтересовалась у одной из девушек, внимательно следящих за заварушкой. — Намечается драка?
— Обычное дело, — пожала та плечами. — Какой корпоратив без драки?
— Они же еще не пьяные...нет?
— Ну, градус в крови уже приличный, да и повод всегда найдется. Как петухи. Покрасоваться, х*ром помериться.
Элизе это зрелище было неинтересно, поэтому она отправилась на импровизированную экскурсию. Ресторан был красивый, дизайн завораживал, даже коридоры — шик. И не удивительно, что повсюду ей попадались дамочки, принимающие выгодные позы, чтобы сделать эффектные фото.
Тут-то она и вспомнила про обещание, данное сестрам. Быстро нащелкала несколько кадров в анфас и профиль перед освободившимся зеркалом и открыла мессенджер.
— Было бы...на что смотреть, — протянули рядом издевательски. — Ты бы еще паранджу надела... Или что там ваши монашки носят.
Элиза бросила на свое отражение мимолетный взгляд. Полностью закрытое черное платье простого и даже старомодного кроя. Минимум косметики. Отсутствие прически. Ну...девочка как девочка.
И обернулась к Лене, с ехидной улыбкой рассматривающей ее скромный образ. Прошлась по короткому откровенному наряду собеседницы, и после своеобразного сканирования обе посмотрели друг другу в глаза.
Эта девушка всегда вызывала в ней странные эмоции. Вроде, не воспринимала ее всерьез — подумаешь, секретарь — и секретарь. Обычный рядовой сотрудник. Но...внутри билось что-то тревожное. Предостерегающее. Может, из-за того, что и Элиза ей никогда не нравилась. Как-то по-особенному.
Обоюдная неприязнь вспыхнула еще с первой секунды год назад.
— Это как же тебе скучно, что ты стараешься меня спровоцировать? — бросила равнодушно и направилась в зал. — Извини, женские интриги — не мой конек.
— Еще бы. В тебе от женщины-то всего лишь дырка между ног и смазливая мордашка, — поплелась та следом. — Остальное — мужланка.
— Ой, как грубо, — ухмыльнулась Элиза немного удивленно. — Ну, тогда так: вертела я твоё мнение на одном месте.
— Которого у тебя нет... — выплюнула со злорадством.
— Эй, дружище!
Подозвав к себе совсем юного мальчишку в униформе официанта прямо у порога и дождавшись, пока он поравняется с ними, резко указала ему на пах и торжественно объявила опешившей Лене:
— Вот на его «месте» и вертела.
Забавно, однако, у неё округлились глаза.
Неожиданно внимание привлекло какое-то движение рядом. И через мгновение перед ними предстала та самая блондинка, которая «стекло» для пресыщенного роскошью Романа. И вновь объективно Элиза отметила, как хороша эта девушка. Утонченна. Статна. Безупречна. Волосок к волоску. Умиротворение на лице. Она — умела себя подать.
Красивой, вообще, надо уметь быть.
Элиза — не умела.
Внешность — всего лишь иллюзия красоты. Она может привлечь на доли секунд. А засматриваются на весь облик — это намного глубже. Многограннее.
Сейчас в этом плане друг на друга изучающе уставились две противоположности. А Лена — что-то среднее между ними: то есть, пыталась быть красивой в модном платье и с правильным макияжем, скрывающим недостатки, но все это выглядело пресно и даже где-то дешево. Особенно когда рядом с тобой материализуется икона стиля. И враз на ее фоне ты теряешься со своими потугами. И секретарь Разумовского прекрасно понимала и принимала данную истину, поэтому спешила взять «красоту» в союзники, обратившись к той:
— Раньше мне казалось, у Романа Аристарховича отменный вкус. Теперь я в этом сомневаюсь...
— Почему? У нее может быть масса скрытых талантов, о которых мы не знаем, зато знает он, — ответили ей неправдоподобно ласково.
Намеки Элизе абсолютно не понравились.
— Я могу идти? — смущенно напомнил о своем существовании паренек.
Она будто очнулась. Обвела слегка затуманенным взглядом присутствующих, удивляясь повороту, который приняли ее мысли секундами ранее. Ну как можно воспринять всерьез клишированное женское поведение? Посмеялась над собой, и вдруг…зажглась идеей разнообразить вечер. И только после этого обратилась к официанту:
— У вашего шарманщика песню заказать можно?
— Да…
— Отлично. Спасибо.
Отпустив того с миром, девушка вошла в зал, любезно проигнорировав развитие дальнейшей беседы, и прошествовала к музыкантам. Усмехаясь себе под нос. Может, Разумовский все же был прав, когда говорил, что эпатаж — ее стихия? А иначе как объяснить то, что собиралась сделать?
Договорившись с персоналом, Элиза взяла в руки микрофон и вышла к середине танцпола, который сейчас пустовал ввиду музыкального перерыва. Постучала по устройству, пуская в пространство акустические волны, чтобы привлечь к себе внимание.
И улыбнулась.
К ней стали оборачиваться. Подходить ближе, образовывая круг. Кто-то даже подначивал и свистел. Рому она так и не заметила. Зато выискала в толпе нужные ей лица, тут же указав в их сторону:
— Посвящается Елене Прекрасной. Да прибудет с ней сила Цуку Чен.
Вернула агрегат.
Приняла стойку.
И задвигалась под эфирную этническую мелодию, исполняя один из национальных танцев. Типично девчачий, нежный, напоминающий парение в воздухе. С кучей элементов для запястий и рук в целом, чертящих плавные узоры.
И ровно через минуту «титры» к представлению закончились. В попурри сменился отрывок.
Элиза резко остановилась, взялась за подол и подняла платье до колен, скинув туфли.
Зазвучал динамичный темпераментный мотив, переливы которого как база схожи практически во всех кавказских композициях. Свист в помещении стал сильнее. И практически сразу к ней присоединилась парочка брутальных парней, видимо, горячей крови, призвавшей их к привычной пляске.
Это было феерично.
То, как синхронно они втроем двигали ногами, явно имея
